– Верховного суда больше нет, – напомнил Андрей. – Трое из семи судей мертвы. А на избрание новых могут уйти месяцы.

– Что могло быть весьма на руку мисс Эйлер.

Мои глаза едва не вылезли из орбит, когда я повернулась к Лоресу.

– Вы хотите обвинить в этом меня?!

Между бровями судьи залегла складка.

– Наоборот, – отозвался он. – Я считаю, что вы еще можете доказать свою верность Конгрессу и Галактическому обществу. Возможно, даже заслужить шанс на искупление.

– Что вы имеете в виду? – опешила я.

– Вы можете помочь вычислить всех сторонников Вениамина и сдать их нам. Всех до единого. Это не должно быть проблемой… с вашими способностями.

– С моими способностями? – собственный голос показался мне чужим.

– Раз Вениамин сам вышел на вас – значит, вы ему нужны. Используйте это, сдайте его и весь его круг. Это спасет миллиарды жизней. За такое даже с вашими преступлениями можно получить амнистию.

– Вы предлагаете, чтобы мисс Эйлер покопалась в голове у всего лиделиума? – процедил Андрей. Его пальцы сжались и вновь расслабились, когда он с нескрываемым раздражением посмотрел на судью.

– Мария не хертон, – добавил Алик.

– Мисс Эйлер в разы ценнее, чем хертон, – невозмутимо подтвердил мистер Лорес.

– Ты несешь чушь, Поль, – небрежно отмахнулся Брей, будто имел дело с бреднями малых детей. – Я даже не хочу это слушать.

Поль Лорес вспыхнул как спичка, но Карл Багговут его опередил.

– Не такая уж это и чушь, – с сомнением сказал он, бросив в мою сторону быстрый взгляд.

Граф добавил что-то еще, но что именно – я не расслышала. Из-за резко подкатившей волны жара мне вдруг стало так душно, что потемнело в глазах. Я встала, опершись о поручни взмокшими ладонями.

– Мне нужна пара минут, простите.

Пробормотав что-то неразборчивое по пути, я выскользнула из холла. Прибрежный ветер охлаждал лицо. Я шла босиком. Мелкие камни царапали ступни, а мягкая, еще влажная от росы трава щекотала щиколотки. Это дарило ощущение приземленности.

Шаг за шагом я подошла к обрыву. Внезапное чувство дежавю потрясло меня даже больше, чем открывшийся отсюда вид. Прибрежная зона, океан, холм с возвышающейся резиденцией Брея – все казалось таким нереальным и родным одновременно, будто я провела здесь всю жизнь.