– Это его не оправдывает! – дрожа от ярости, болезненно выдохнул Алик.

– Его оправдывает закон.

– По закону он не имел права трогать тебя. Что бы ты ни сделала, как члена лиделиума, тебя может судить лишь Конгресс! Ни Альтеро, ни мой отец, ни кто-либо другой не имели права отдавать такого приказа!

– Но я не член лиделиума, Алик! Открой уже глаза – я не одна из вас! То, что во мне кровь Анны, не делает меня ею!

Алик опешил, тяжело дыша и посмотрев на меня в полном замешательстве.

– Знаешь, кто еще был со мной на той площади? – прошипела я, чувствуя, как непрошеные слезы жгут глаза. – Сколько там было человек? Восемь. Я была не одна, Алик, нас было восемь. И остальным досталось куда больше, чем мне, хотя все, что они сделали, это помогли мне пробраться на заседание совета и выкрали несколько минут. И за это они все чуть не погибли, валяясь в собственной крови. По сравнению со мной они не сделали ничего. Скажи, те, кто помогал мне, заслужили это? Это твой закон оправдывает?! Или святая неприкосновенность распространяется лишь на меня?!

В глазах Алика всколыхнулись вихри боли.

– Закон оправдывает, – прошептал он. – Я – нет.

Мои слова что-то сломали в нем. Я поняла это по тому, как потух его взгляд, плечи дернулись и он поспешил отвернуться. Все началось с того, что я хотела его успокоить, но вместо этого сделала только больнее.

– Прости меня, – прошептала я, осознав, как прозвучали мои слова. Я перехватила его руку прежде, чем он двинулся прочь. – Алик, я не хотела, умоляю, прости.

Болезненная улыбка, что расползлась на его лице, была страшнее даже самой чистейшей ярости.

– За что? – еле слышно спросил он. – Ты сказала правду.

– Это не вся правда. Есть еще и другая, – я сильнее сжала его пальцы и заметила, как от этого жеста у него дернулся кадык. – Например, что готова выдержать еще с десяток таких пыток, если это поможет мне остаться твоим другом. Или что не пережила бы эти два месяца без надежды, что мы еще увидимся. Или что потерять тебя сейчас для меня даже страшнее, чем встретиться лицом к лицу с Нозерфилдом. Мне плевать на то, что произошло со мной на Тальясе, – добавила я, когда глаза Алика покраснели еще больше и он сморгнул подступающие слезы, – плевать на шрамы, плевать на бешенство Антеро. Но если из-за всего этого я потеряю еще и тебя – это разобьет мне сердце.

– Не потеряешь, – прошептал Алик. – Иначе вместе с ним разобьется и мое.

Он покачнулся и притянул меня к себе. Я почувствовала, как сначала напряглись, а потом расслабились его плечи. Алик почти не дрожал. Он гладил меня по волосам, избегая лишних прикосновений к моей спине, но все еще прижимал к себе – так трепетно, мягко и в то же время крепко, насколько это было вообще возможно. Мне казалось, мы простояли так несколько минут.