– И кто же ее достоин? – холодно улыбнулся Андрей. – Должно быть, вы? Я кость в вашем горле. Поэтому вы меня так ненавидите? Потому что сколько бы ни старались, вам никогда не занять мое место? Не стать частью лиделиума?

– Лиделиум – язва нашего мира, – с омерзением проскрежетал Рейнир. – Несколько тысяч человек, существующих за счет высасывания жизни из миллиардов. Десятая доля процента населения, решающая судьбу галактики. Сборище паразитов, грызущих друг другу глотки, тысячелетиями губящее в своих чудовищных и бессмысленных войнах целые поколения. Все вы – ничтожные отродья Десяти, чьи дни уже давно сочтены. А ты – венец вырождения всех знатных ублюдков.

Андрей медленно втянул носом воздух. Его руки, выпрямленные вдоль туловища, сжались в кулаки.

– Одних этих слов достаточно, чтобы лишить вас головы.

– Мне плевать, что ты со мной сделаешь, – криво усмехнулся Рейнир. – Что бы это ни было, это не спасет ни тебя, ни прочих ублюдков, что, как и ты, считают, будто гнилая кровь делает их исключительными. Создавая наш мир, Десять были по-настоящему могущественны, но в вас, их выродках, от них не осталось ничего, – он приблизился к камере и страшно улыбнулся. – Ты еще об этом не знаешь, но уже проиграл. Твои дни сочтены, малец.

– У меня они хотя бы есть, – еле слышно сказал Андрей. – У вас не осталось и этого.

Рейнир выпрямился и раскинул руки.

– Я перед тобой. И что же ты сделаешь? Как это будет? Лангборды не выдадут меня, ты еще этого не понял? Что касается твоих кораблей, – Рейнир махнул в сторону панели, – их подорвут сразу же, как они войдут в атмосферу Кериота. Как бы ты этого ни жаждал – ты не император. Юрисдикция Лангбордов все еще часть Кристанской империи, и при возникновении угрозы со стороны кого бы то ни было по закону они имеют полное право открыть огонь. Два корабля, – он хрипло рассмеялся, – ты мог послать целую армаду, но отправил два ничтожных корабля. – Он облизнул сухие губы и посмотрел на Андрея. – У тебя есть еще достаточно времени, чтобы пощадить своих людей и развернуть флот. Но ты, разумеется, этого не сделаешь, – вздохнув, заключил Рейнир. – Отступление для тебя равносильно поражению. Ты скорее погубишь все войско, чем снесешь такое унижение.

Андрей безжизненно улыбнулся в ответ.

– На то, чтобы отменить приказ, понадобится время, а мы не болтали целую вечность. Я лучше потрачу его на приятную беседу.

Рейнир криво рассмеялся. Он даже чуть отодвинулся от стола и, ухмыльнувшись, посмотрел на Андрея с нескрываемым презрением.

– Всегда хотел спросить, сколько вакцин потратил на тебя Нейк Брей, – задумчиво сказал он через какое-то время. – Лекарство, что он вливал в тебя чуть ли не литрами, стоило целое состояние, не так ли? Я помню твои исколотые руки. Они были в синяках до локтей. Я слышал, что количество, ушедшее на твое лечение, могло спасти сотни жизней.