– Значит, вот почему ты вернулась? Чувство вины съело за то, что ты сделала с хальмони? – Джихун старался дышать глубже, чтобы не дать волю поднимающейся тошноте.

– Я же тебе говорю, – настойчиво произнесла Миён. – Ты болен из-за того, что моя бусина внутри тебя. Лисьи бусины не предназначены для смертных тел.

– Ты не имела никакого права. – Джихун и сам не знал, что именно он имеет в виду. То, что она променяла жизнь хальмони на его? То, что Миён спасла его – и бросила? Или то, что она вернулась и вновь вскружила ему голову?

– Джихун-а, пожалуйста, прости меня.

Лисица потянулась к Джихуну, но он шарахнулся от нее.

– Не трогай меня.

В груди разгорелся жар. Сперва парень принял его за гнев, однако тепло не спеша разлилось по ребрам, плечам, а потом огненным шаром уселось в центре грудной клетки, прямо над сердцем. Сосредоточившись, Джихун распознал еще одно сердцебиение, эхом повторяющее его. Сердце Миён. Ее глаза пылали; она медленно, точно сопротивляясь какой-то невидимой силе, опустила руку.

Где-то на задворках его сознания забрезжило воспоминание. Миён как-то говорила, что, если мужчина завладеет бусиной кумихо, то сможет ее контролировать.

– Так вот почему ты вернулась. – Джихун чуть не рассмеялся над собственной наивностью. – Ты здесь не для того, чтобы помочь хальмони. Тебе нужна бусина. Вот что происходило между нами все это время. Ты потеряла бусину и с самой первой нашей встречи пыталась ее вернуть.

– Нет, – Миён покачала головой, – я вернулась ради тебя.

– Хватит врать!

Жар в груди перерос в слабое мерцание. Джихун закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Вдохнул, задержал, медленно выдохнул.

Наконец он снова заговорил – тихо, но твердо:

– Ты ничем не лучше своей матери. Манипулируешь другими, чтобы получить то, что тебе нужно. – Джихун не знал, как он должен себя чувствовать после всего этого. Сможет ли он теперь вообще что-нибудь чувствовать?

– Пожалуйста, – Миён умоляюще схватила его за руку. – Я была не права. Я была…

– Хватит! – Похоже, все-таки сможет. И он чувствовал гнев.

Лисица резко замолчала, как будто Джихун полностью выключил ее громкость.

Несколько мгновений они так и сидели – Джихун застыл с каменным лицом, а Миён мучилась безмолвными слезами, которые не смела пролить.

Раздался стук в дверь, и в палату заглянул детектив Хэ.

– Аджосси! – взмолился Джихун о помощи. Ему срочно нужен был кто-нибудь, кто разъяснит, что происходит.