«Слишком поздно метаться. Другого выбора нет», – напомнила она себе.
Неожиданно она остановилась. Тело пронзила боль – холодная и острая. Сердце затрепыхалось в груди. Одна из бутылок выпала у девушки из рук, и молоко пролилось ей на ботинки.
Она бегом бросилась к палате Джихуна, мимо удивленных медсестер и пациентов. Смятая койка была пуста. Простыни сбились в ногах. Уронив вторую бутылку молока, Миён обернулась и ухватила за руку ближайшую медсестру – измученную женщину с полными руками марли.
– Куда делся пациент из палаты 1696? – в панике воскликнула Миён.
– Не знаю, может, его на рентген отправили?
Медсестра высвободилась из хватки Миён и поспешила дальше, пару раз с любопытством взглянув через плечо.
– Нет, – пробормотала Миён, ни к кому конкретно не обращаясь. Она прижала руку к бешено колотящемуся сердцу. Что бы она ни делала, не могла его успокоить. – Что-то не так.
Перед глазами замелькали огни – сплетались, расплетались, тянулись в стороны, – и девушка моргнула. Если Миён сейчас не успокоится, то может запросто потерять сознание.
К лисице, смерив ту подозрительным взглядом, подошла Сомин.
– Где Джихун? – она увидела пустую кровать.
– Я не знаю.
Миён зажмурилась. Когда она приоткрыла глаза, огни начали угасать, и девушка поняла, что они пульсируют. Совсем как сердце. Они взывали к ней. И Миён знала, что это не воображение играет с ней злую шутку и не галлюцинации из-за слабости. Это бусина звала хозяйку. Бусина вела ее. К Джихуну. Миён подпустила огни к себе, позволила им себя окружить. Из груди, разгораясь, вырвалось пламя, и когда девушка вновь открыла глаза, огоньки перед ней слились в ровную алеющую линию. Миён пошла вдоль нее.
Автоматическая дверь на входе открылась, пропуская ее, но дорогу преградил Чуну.
– Миён.
Лисица попыталась обойти токкэби, но он снова встал у нее на пути.
– Ну что? – озлобленно спросила она.
– Это все Йена.
Внутри, где-то в желудке, в Миён зародился ужас.
– Что ты наделал?
–