– Хальмони умерла, и я не успел доказать ей, что моя жизнь того стоила. Она стольким пожертвовала ради меня – и умерла, считая меня ничтожеством. Пустым местом.

– Джихун-а, твоя хальмони никогда так не считала.

Юноша отпустил руку Миён и отвернулся.

– Оставь меня одного. Я знаю, ты это умеешь.

Джихун закрыл глаза. Он слышал, как Миён вышла из палаты и закрыла за собой дверь.

68

Джихун не заметил, как заснул. Однако ему снились сны – череда обрывочных картинок.

– Джихун-а.

Она предстала перед ним как в жизни: светлая кожа, темные глаза, белые, как луна, волосы.

– Хальмони. Ты настоящая?

Хальмони улыбнулась, вокруг ее сияющих глаз образовались морщинки.

– Дух я или плод твоего воображения – говори, что хотел, внук.

– Прости меня. – По щекам бежали горячие слезы. – Надеюсь, в следующей жизни я вновь стану твоим внуком, и тогда я должным образом буду беречь и чтить тебя.

– О, Джихун-а, ты и в этой жизни успеешь. Надеюсь, ты счастливо проведешь отведенные тебе годы. По-моему, это идеальный способ почтить мою память.

– Как я могу? После того, что случилось с тобой из-за меня?

– Я свой выбор сделала. Ты точно не хочешь умирать, внук. Мне хочется верить, что тебя столько всего еще ждет в этой жизни…

Джихун зажмурился, и последняя слеза стекла по его щеке.

Когда юноша открыл глаза, бабушки уже не было, а он оказался на улице.

Он лежал в лесу и удивленно смотрел на небо. Звезд было так много, что темнота отступала под их светом.