– Может быть, – сморщила нос она.
– Время от времени такое случается, – сказал Халид, притягивая девушку ближе. – Он лучше владеет саблей, чем я.
– Мне все равно. Никогда больше не позволяй ему себя ранить.
– Сделаю все, что в моих силах, – заверил Халид, приподнимая подбородок Шахразады и проводя по старой отметине под челюстью. – А это что?
– Напоминание о том, как я упала со стены в тринадцать лет, – ответила девушка, ощутив от прикосновения пробежавшую по спине дрожь.
– А как ты очутилась на стене?
– Пыталась доказать, что могу на нее забраться.
– Доказать? Кому? – когда Шахразада промолчала, Халид напрягся и пробормотал: – Ясно. И этот глупец просто стоял и ждал, пока ты упадешь?
– Я не оставила ему выбора.
– Вопреки всему я могу найти по отношению к нему каплю сочувствия, – слабо улыбнулся Халид. – Однако она затеряется среди океана ненависти.
– Хватит, – рассмеялась Шахразада и ткнула его в грудь.
– Ты действительно этого желаешь? – поймав запястье девушки, напряженно спросил Халид, и его лицо заострилось в ожидании приговора.
Она посмотрела на могущественного повелителя Хорасана и с удивлением заметила мимолетное выражение уязвимости. У царя из царей. У ее прекрасного чудовища.
Шахразада наклонилась и поцеловала его, затем обхватила ладонями лицо и погрузила язык в нагретый солнцем мед.
Для нее выбор был очевиден. Да и оставался ли он?
Халид обхватил рукой поясницу Шахразады, и она выгнулась, прижимаясь к нему всем телом. Тесемки
Когда губы Халида скользнули на горло Шахразады, помедлив рядом с раной, нанесенной кинжалом наемника, девушка решилась.
– Я люблю тебя, – выдохнула она, а когда Халид поднял голову, положила ладонь ему на щеку и добавила: – Больше жизни.
Не сводя с Шахразады глаз, он опустил ее на подушки, взял ее руку, поднес к губам внутреннюю сторону запястья и нежно поцеловал.