– Но нет ничего сильнее этого, – мягко ответила она, роняя кинжал на пол и прижимая обе руки к груди возлюбленного. – Ненависть. Осуждение. Расплата. Ты сам сказал, что возмездие не изменит уже случившегося и не вернет того, что я потеряла. И того, что потерял ты. У нас есть только нынешнее мгновение. И обещание впредь стараться все исправить. – Шахразада пробежала пальцами по волосам Халида. – Лишь с тобой я хочу встречать рассветы.

Он закрыл глаза, а когда снова встретился с ней взглядом, то обхватил лицо девушки ладонями и провел большим пальцем по ее щеке легко, точно теплое касание летнего ветерка.

Они оба стояли на коленях в полной тишине, всматриваясь друг другу в глаза, чтобы увидеть истинные лица – без притворства, без масок, без скрытых мотивов. Впервые Шахразада позволила себе задержать взгляд, изучая каждую черту Халида без опасения, что его острый ум проникнет за ее собственную завесу из шелка и золота… и узнает правду.

Под левым глазом юноши был крошечный, едва заметный шрам. Брови почти сошлись на переносице от постоянно угрюмого и враждебного вида. Под ними полыхали озера расплавленного янтаря. А линия губ казалась идеальной и манила.

Заметив направление взгляда Шахразады, Халид выдохнул:

– Шази…

– Будь со мной сегодня ночью, – прошептала она. – Всецело. Будь моим.

– Я всегда был твоим, – мягко произнес он, и его глаза вспыхнули. – Как и ты всегда была моей. – Заметив, что Шахразада собирается возразить, Халид укоризненно взглянул на нее и попросил: – Не надо.

– Твои собственнические инстинкты… мне не нравятся, – нахмурилась девушка.

Халид едва заметно улыбнулся.

Тогда Шахразада взяла его за руку и повела к постели, каждой клеточкой тела чувствуя близость высокого поджарого юноши. Но эта близость не тревожила, а внушала спокойствие. Дарила непередаваемое ощущение правильности происходящего.

Халид сел на кровать и прислонился лбом к животу вставшей напротив Шахразады.

– Не стану просить простить меня, но знай, мне очень-очень жаль, – коротко произнес он.

– Я знаю, – кивнула она, так как уже начала понимать, какая ранимая душа скрывалась за сдержанными словами.

Затем поцеловала мягкие черные волосы Халида и села ему на колени, обхватив ногами его талию. Он стащил через голову камис, и Шахразада провела ладонями по обнаженной плоской груди. Пальцы остановились на почти незаметном шраме, который тянулся вдоль всей ключицы.

– Викрам, – пояснил Халид.

– Воин тебя поранил? – сузив глаза, уточнила Шахразада.

– А что? – его тон стал почти дразнящим. – Тебя это беспокоит?