Потому что этот поцелуй скреплял решение. Подтверждал взаимопонимание.
Объявлял о браке без притворства. О любви без скрытых намерений.
– Я вернусь через десять дней, – выдохнул Халид, не убирая ладони со спины Шахразады.
– Обещаешь? – спросила она, сильнее сжимая в кулаке ткань накидки.
– Обещаю.
Стихийное бедствие
Стихийное бедствие
Джахандар ехал на кобыле в яблоках к вершине холма, с которого открывался вид на Рей.
Небо над головой было темным и беззвездным.
Идеально.
Отец Шахразады глубоко вздохнул, спрыгнул на землю, потянулся к кожаной суме и вытащил из ее глубин потертый древний фолиант.
Он вибрировал от прикосновения.
С осторожным благоговением мужчина опустился на колени возле небольшого скопления камней и положил том на плоскую поверхность. Затем снял черный ключ на шнурке с шеи и вставил в проржавевший замок в центре книги. Стоило открыть фолиант, как со страниц полилось серебристое сияние, которое медленно распространялось.
Джахандар радовался, что прикосновения больше не опаляли пальцы.
Он перелистывал страницы из потертого пергамента, пока не обнаружил нужное заклинание. Слова уже навсегда врезались в память, но магия книги помогала направлять силу при такой сложной задаче. Джахандар закрыл глаза и позволил серебристому свету пролиться на лицо и ладони, наполняя невыразимым могуществом, после чего вытащил кинжал из ножен и провел острием по свежему шраму на левой ладони. Как только кровь обагрила лезвие, металл начал мерцать раскаленным бело-голубым светом.
Джахандар поднялся на ноги и подошел к кобыле в яблоках. Она встряхнула гривой и фыркнула, наблюдая за всадником настороженными карими глазами. Он на мгновение ощутил неуверенность.
Но люди ожидали от него великих дел.
И он отказывался снова становиться источником разочарования.
Стиснув зубы, Джахандар шагнул вперед и одним быстрым движением перерезал кинжалом горло кобылы. Горячая кровь брызнула на руки темным потоком. Лошадь начала спотыкаться, сражаясь с неизбежным концом, но вскоре повалилась на землю. Судорожные попытки сделать вдох быстро прекратились. Несчастное животное застыло без движения.
Края лезвия вспыхнули огненно-красным, мерцание сделалось ослепительным.