Скривив лицо, будто меня сейчас стошнит, я фыркнула. Не успев и ответить, почувствовала, как правую щеку и губу пронзила боль. Прижала ладонь к ране – что-то теплое и липкое потекло между пальцами. Кровь. Гнев, вспыхнувший в груди, заставил поднять руку, чтобы дать ответную пощечину, но Охотник ловко перехватил мое запястье и крепко сжал.
– Не сейчас. Не время. Я слишком часто позволял тебе вольности, но сейчас терпеть их не намерен.
Роджер оттолкнул меня, заставив упасть на спину, и, опустившись в кресло, произнес:
– Заходи. Я же вижу, что тебе не терпится начать.
– Можно убить ее быстро, пока она ничего не поняла.
Я слегка вскрикнула, когда в лачуге появилась Сара. Лицо морской девы озарила преданная улыбка, стоило ей лишь взглянуть на Роджера. Королева сирен, подойдя к Охотнику вплотную, обхватила ладонями его руку выше локтя и прижалась всем телом. Не прошло и нескольких секунд, как она отшатнулась, издав короткий крик, и попыталась отдышаться. Роджер ничего не почувствовал, только скользнул жалостливым взглядом по Королеве сирен, после чего снова обратил внимание на меня.
– Я устал тебе повторять, что без этой дрянной девчонки ничего не получится. А ты, родная, – обратившись ко мне, Роджер издал короткий смешок, – в следующий раз спрячь кинжал в другое место. Мало ли, еще покалечишь себя.
Кинжал Возмездия. Оружие, сделанное из плоти богов и крови титана Океана и морской нимфы Фетиды. Кинжал мог убить любое магическое существо, оставляя после него лишь телесную оболочку. Душа отправлялась в Междомирье, которое служило ей временным пристанищем до следующего перерождения. Воспоминания стирались, что было истинным наказанием для чудовищ, желающих запомнить хотя бы жалкие крупицы из прошлой жизни. Многие пытались заключить сделку со Смертью, но каждый раз все заканчивалось печально: Правитель подземного царства отдавал души Харону – владыке мира мертвых в облике скелета, человека с черепом вместо головы или черепа на множестве ног, – которые тот использовал для укрепления границ, создавая из них живой щит.
Ярость затопила мое тело, не позволяя нормально вздохнуть.
Сара стояла около Роджера, будто ждала разрешения приблизиться к нему, прикоснуться, но Охотник молчал. Сложив руки на груди, он опустил взгляд на мой пояс, за которым был спрятан кинжал. Сара все поняла и, довольно улыбнувшись, сладко пропела:
– Умная девочка. Я знала, что ты не подведешь.
Роджер взмахом руки приказал Саре принести ему кинжал, дарованный мне сестрой. Не успела я и глазом моргнуть, как пояс, державшийся на моих бедрах, с треском разорвался. Морская дева вырвала оружие с неимоверной быстротой, на которую была способна лишь Королева сирен.
– Не двигайся, если не хочешь, чтобы я сделала тебе больно.
Сара протянула Роджеру оружие, держа его на ладонях, словно некое подношение. Стараясь сдержать ухмылку, я потупила взгляд и наигранно начала заламывать пальцы, прошептав дрожащим голосом:
– Что… что происходит? Я не понимаю…
Охотник сомкнул пальцы на рукоятке с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. Во взгляде читалось сомнение.
Сара снова приблизилась ко мне и провела острыми когтями по щеке, оставив на ней четыре кривые кровавые борозды. Но стоило мне дернуться, как одна ее рука сжала мое запястье, а другая – горло, не позволяя нормально вздохнуть.
– То воспоминание, которое я показала тебе недавно, было не совсем… правдивым. – Улыбка, дрогнувшая на ее губах, вызывала лишь страх и неприязнь. Мне приходилось делать короткие вздохи, чтобы не задохнуться. – Тот крик, который ты слышала, принадлежал не мне. Ох, как же я хотела, чтобы жертва сама принесла мне кинжал, который станет ее погибелью. Не находишь это ироничным?
Удивленно посмотрела на Королеву сирен, которая, наслаждаясь моей растерянностью, сильнее сжала пальцы, отчего я почти лишилась воздуха и в бессильной злобе приоткрыла рот.
– Я убила Персефону. Понимаешь, Роджер сказал, что мы не сможем быть вместе, пока она жива. Лишь сирены, порожденные Богиней и принявшие ее власть, могут освободить его от проклятия. Находясь в человеческом обличье, я могла с ним разговаривать, находиться рядом, но истинное его тепло и любовь мне познать было не дано. Лишь пролив кровь Богини и забрав ее корону, я стала той, кем являюсь сейчас. Но мы ошиблись… Это не помогло.
Оттолкнув меня, Сара начала расхаживать из угла в угол лачуги, предаваясь болезненным воспоминаниям. Я рухнула на колени, пытаясь отдышаться и следя за каждым ее жестом.
Сейчас я чувствовала себя одновременно слишком уязвимой и невероятно сильной. Нельзя было допустить, чтобы Королева сирен, поддавшись эмоциям, совершила опрометчивый поступок, который мог разрушить весь план.
– Я стала Королевой сирен, во мне накопилось столько ненависти и власти, но этого было мало. Надев корону, я услышала мысли каждой подчиненной. Узнала, что ни одна из морских дев не способна причинить существенный вред Королеве сирен – так Персефона обезопасила своих преемниц. Но мне было все равно… Потому что каждый раз, когда я прикасалась к Роджеру, мое тело пронзал ток, схожий с сотнями игл, вогнанных под кожу. Я терпела, терпела столько, сколько могла, но и мои силы не безграничны. А потом в один прекрасный момент узнала, что на земле одна из сирен, влюбившись в смертного, родила девочку. Дитя, рожденное от морской пены и песка, простирающегося по земной глади. Только твоя кровь может заглушить мою боль или же стереть ее совсем. Тебе лишь нужно принести добровольную жертву. – Глаза Сары светились фанатизмом, она верила в то, что говорит. – Должно быть, ты уже видела одну из колонн, на которой изображена умирающая в муках Персефона. Ее секрет знают лишь двое: она и я. Лишь девушка, рожденная из пены и песка, способна освободить от боли.
Королева сирен жадно облизывала губы, предвкушая вкус моей крови и объятия Роджера, которые впредь не будут доставлять ей боль, граничащую со смертными муками.
– Роджер рассказал мне о тебе. Поначалу я думала, что у него иные планы, поскольку он был слишком одержим идеей найти тебя. Но я знаю, знаю, что он любит только меня! – Голос Королевы сирен перешел на крик, от которого Роджер будто вышел из какого-то оцепенения и внимательно переводил взгляд то на меня, то на Сару, не выпуская из рук кинжал. – А потом мой Роджер исчез… Пропал, и я чуть не сошла с ума от горя. Пыталась отыскать его везде, но не могла, будто что-то постоянно мешало мне.
Стараясь унять дрожь, я сжала ладони в кулак, чтобы ничем себя не выдать – слишком близок был мой триумф!
– Я не понимаю… пожалуйста…
– Нет! Твой Уильям, Посейдон с ним, как же он был наивен, полагая, что здесь, на этом острове, сможет вернуть твою любовь и доверие, ведь этот бред я ему и напела! – Морская дева разразилась истеричным смехом, от которого мне стало не по себе. Королева сирен сходила с ума от любви к человеку, который ловко манипулировал ею. – Я нашла в Уильяме толику утешения, дала все: богатство, статус, престиж, корабль, но он из раза в раз твердил, что готов все вернуть обратно, лишь бы быть рядом с тобой. Глупец! Его наивность и твои позабытые чувства сыграли нам с Роджером на руку.
Не в силах себя сдерживать, я подняла взгляд на Сару и усмехнулась ей прямо в лицо:
– Ты… ты его не любишь! Ты… обманула… ты… не может быть…
В глазах Сары вспыхнул гнев, лицо исказила гримаса ненависти, но не успела она сделать и шаг, как ее грудь пронзил кинжал. Испуганно опустив взгляд, Королева сирен издала смешок, будто не верила, что это происходит наяву. Темная кровь, вытекающая из раны, разливалась по полу, превращаясь в пену.
Душераздирающий крик заставил меня закрыть уши ладонями и зажмуриться в надежде, что все это скоро закончится. Когда умирала очередная Королева, все сирены ощущали неимоверные муки. Вжавшись в стену спиной и не в силах остановить вихрь болезненных ощущений, я начала раскачиваться вперед-назад, пытаясь унять жжение в теле, пока теплая ладонь не коснулась моего плеча.
Подняв взгляд, полный слез, я увидела Роджера. Кинжал лежал у него в руке, покрытый темной кровью. Взглянув ему за спину, увидела, что на месте, где стояла Королева сирен, лежала диадема, окруженная шипящей морской пеной. Лавровый венок, сделанный из плотно соединенных морских звезд, присыпанных позолотой и мелкими ракушками.
Диадема была неразрывно связана с жизненной силой владелицы, и сейчас казалось, что с каждым мгновением она все быстрее и быстрее теряет блеск. Послышались шипение и свист, будто выкачали воздух, и украшение окончательно померкло, превратившись в обычную побрякушку.
Кинжал с гулким звоном упал на пол лачуги.
Любовь и слепая вера погубили Сару: она погибла от рук человека, ради которого была готова на все.
Охотник прижал меня к себе так крепко, что я не могла вздохнуть полной грудью. Одна рука властно и в то же время нежно покоилась на талии, большой палец гладил оголенный участок тела, другой же он осторожно проводил по волосам.