Обычно на этом острове редко встречались женщины, но сегодня был особенный вечер, поэтому знойных красавец набралось немало. Наложницы ворковали с капитанами и извивались вокруг них, точно змеи, привлекая плавными движениями упругих тел. Другие с радостными криками скрывались в чаще, из которой спустя несколько минут уже слышались приглушенные стоны.

Бал на Восточном Побережье по большей части был некой спасательной шлюпкой для капитанов и их команд, которые месяцами бороздили морские просторы и долгое время обходились без женского внимания и тела. В эту ночь имена и звания исчезали, оставались лишь голод и жажда, которые пытались утолить сполна.

Выискивая взглядом Эмилию, я поймал себя на мысли, что все наложницы удивительно на нее похожи, только цвет глаз другой: у возлюбленной они были зелеными, словно молодая весенняя трава, а у этих девушек – синими и голубыми.

Единственный зал вмещал не более пятидесяти человек. Подвыпившие мужчины и почти полностью обнаженные девушки вели непринужденные беседы и наслаждались обществом друг друга. Столы, заставленные в основном выпивкой, были залиты вином и ромом, отчего в воздухе витал запах спиртного и соленого моря. Музыка с каждой минутой становилась все громче, мелодия – навязчивее. Оглянувшись, я не заметил музыкантов или инструментов, которые могли издавать такие странные звуки, и невольно поежился.

Внезапно все смолкло. Медленным шагом в зал вплыли небывалой красоты девушки. Их вела женщина постарше: волосы собраны в тугой пучок, закрепленный на затылке, взгляд стыдливо и смущенно потуплен в пол, руки сложены в замок. Легкое кружево струилось на ее обнаженном теле, точно горный прозрачный ручей. Одно плечо оголено, на второе была наброшена полоска ткани с вышитым узором, который напоминал водного дракона. Весь облик демонстрировал готовность повиноваться каждому присутствующему здесь мужчине и выполнить любой его приказ – в рамках разумного.

Девушки были одеты одинаково, отличаясь лишь цветом волос. На лицах, прикрытых разноцветными накидками, особенно выделялись глаза: в алых омутах сквозило фальшивое повиновение. Женщина, шедшая во главе, куда-то пропала, оставив прелестниц капитанам. Выпив несколько бокалов вина и скользя взглядом по каждой, сжал кулаки, не обнаружив среди них Эмилию.

Не желая быть втянутым в пустые разговоры, я скрылся за ближайшей колонной и, углубившись в темные коридоры дворца, начал поиски.

Эмилия

После того как Раджа принес меня на поляну, я полностью потеряла счет времени, заблудившись в многочисленных коридорах дворца. Освещенные факелами на стенах, они петляли, соединялись и расходились, заставив меня изрядно поплутать. Звуки музыки эхом раздавались со всех сторон, образуя жуткую какофонию, поэтому я никак не могла понять, где находится сам источник.

Раздраженно закрыв глаза и глубоко вздохнув, почувствовала прикосновение холодных пальцев к коже и чье-то теплое дыхание. Мужские руки нагло изучали каждый изгиб моего тела, будто пытались запомнить. Уловив едва ощутимый запах хвои и табака с нотками крепкого алкоголя и корицы, я попыталась развернуться, но была заключена в крепкие объятья.

– Отпусти.

Шепот, сорвавшийся с губ, больше напоминал испуганный писк. Я невольно вздрогнула, услышав тихий смех.

– Громче, – потребовал Охотник, но я могла издать лишь едва различимый стон.

Мужские ладони продолжали ласкать мое тело: одна легла на живот, большой палец начал поглаживать оголенную кожу, разжигая желание, другая медленно и плавно скользила по шее, после чего длинные пальцы сжались в попытке задушить. Слегка прикусывая кожу, Охотник начал покрывать плечи легкими поцелуями, поглаживая лобок и ныряя пальцами между ног.

Желание разгоралось во мне, будто Охотник знал, за какие ниточки тянуть и какой шаг сделать следующим. Сама того не осознавая, я выгнулась и прильнула бедрами к возбужденной плоти в его штанах. Охотник пару раз вжался в меня сзади сквозь ткань. Пытаясь собраться с мыслями, я понимала, что только здесь, на Восточном Побережье, подобное открытое проявление страсти считается обычным делом. Но самое страшное заключалось в другом: я не желала прекращать эту игру.

В следующий миг голову пронзила острая боль, которая немного прояснила мысли, и я, развернувшись, уперлась ладонями в грудь мужчины, чтобы отодвинуть его от себя. Сжав кулаки, стояла, пораженная, не в силах вымолвить ни слова.

Сколько же прошло десятилетий…

Охотник, будто прочитав мои мысли, усмехнулся и, сделав рывок, сжал мое запястье и потянул, отчего наши тела вновь соприкоснулись.

– Как ты думаешь, я стал хоть немного симпатичнее с последней встречи? – Он осторожно расстегнул застежку, и платок, скрывающий лицо, упал к нашим ногам. Затем мужчина провел костяшками пальцев по моей щеке. – Или по-прежнему тошно смотреть?

– Высокомерие тебе не к лицу.

Освободившись, я отошла на несколько шагов и прикоснулась к поясу, почувствовав спрятанный за спиной кинжал. Оружие еще при мне. С ним я чувствовала себя увереннее. Уж что-что, а постоять я за себя смогу. Убить, может, не убью, но покалечить – рука не дрогнет.

Скользнув по мне ленивым взглядом, будто рассматривая товар на прилавке, Охотник поднял ладони вверх в знак примирения. В глазах читалось хладнокровие, кожа была покрыта красивым золотистым загаром. Волосы цвета соломы касались плеч, и только на макушке часть была собрана в некое подобие хвоста. Греческий прямой нос, губы в довольной усмешке, четкая линия скул. Туника оттенка слоновой кости доходила до пят и колыхалась на ветру, широкие штаны скрывали накачанные ноги.

– А тебе не к лицу недоступность.

Голову снова пронзила острая боль, заставив присесть на корточки и обхватить себя руками. Я с трудом пыталась вдохнуть: возникло ощущение, будто невидимые тиски сжали грудную клетку, готовые раздробить кости.

Что происходит?

И в тот же момент заметила краем глаза, как Охотник, воспользовавшись моей слабостью, вырвал из-за пояса кинжал Возмездия и взмахнул им рядом с моим лицом – только успело сверкнуть до блеска начищенное лезвие.

– Я хочу, – Охотник наклонился и зашептал на ухо, показав отрезанную веревку, на которой поблескивал амулет в виде ракушки, – увидеть твою истинную сущность, родная. – Сделав шаг назад, он растворился в темноте бесконечных коридоров.

Судорожно вздохнув, я заставила себя встать. Оглядевшись, поняла, что рядом никого нет. По-прежнему эхом раздавались голоса и смех, ритмично грохотала музыка, только огонь в факелах погас, погрузив меня в кромешную темноту.

Иди вперед, не бойся, прими свою судьбу…

Совсем близко раздался сладкий женский шепот, похожий на дуновение ветра в жаркий день, который заставил меня вцепиться пальцами в пояс. Я удивленно моргнула – кинжал был на месте.

Что происходит? Почему Охотник так поступил?

Он тоже хочет поиграть…

Было бы глупо полагать, что в такой темноте я что-нибудь смогу различить, но ноги сами вели меня по коридорам, будто знали правильный путь. Впереди замелькали огни, голоса становились все громче, позволяя услышать обрывки фраз.

Оказавшись перед входом в бальный зал, спряталась за одной из колонн, как раз когда на крыльцо выбежала девушка в компании двух мужчин, изрядно подвыпивших и смотревших на нее с явным вожделением. Компания двинулась в сторону леса под смех и улюлюканье, и девушка повернулась ко мне лицом: никаб исчез, обнажив гладкую кожу, волосы спадали на лицо легкими темными волнами, губы были припухлыми и красными от поцелуев, в алых глазах пылал животный голод.

Сирена.

Погрузившись в свои мысли, не заметила, как троица скрылась в лесу и, выбравшись из укрытия, сделала несколько шагов в сторону зала. Не успела я выйти на свет факелов, как в чаще раздались приглушенные мужские возгласы, а затем – плеск волн.

Сирена внутри меня рвалась наружу, тоже желая утолить голод. Но я постаралась сдержать кровожадную сущность и проскользнула в зал. Моего присутствия никто не заметил. Подойдя к столу, на котором пирамидой стояли фужеры с шампанским, осторожно взяла сверху один и, немного отпив, почувствовала, как паника и напряжение понемногу отпускают тело и мысли.

Большинство мужчин были заняты общением или выпивкой, лишь несколько капитанов стояли рядом со своими потенциальными невестами, покрывая их кожу легкими поцелуями и лаская юные стройные тела. Сирены нежились от подобных открытых заигрываний, но стоило мужским ладоням коснуться девичьих шей с разбухшими жабрами, как крохотные коготки вонзались в тела капитанов.

Сирены хоть и были похожи на людей, однако что-то морское и чудовищное в них все равно оставалось, как некое напоминание о том, что на этом празднике они лишь актеры, играющие свою роль.

Чья-то холодная и влажная ладонь легла мне на поясницу, вызывая волну неприятных мурашек. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

– Что еще я должна сделать, Сара, чтобы ты наконец-то отстала от меня?

Раздался тихий смех, пронизанный жестокостью и сарказмом. Ладонь медленно поднималась вдоль моего позвоночника, когти царапали кожу. Выпрямив спину, я смотрела на собравшихся, стараясь ничем не выдать волнения.