– Вы его знаете. – Кас прислонился к оконной раме. Для Лины он пояснил: – Несколько месяцев назад вы оба пришли к заставщику лорда Рубена, который уже был болен чумой. Вы забрали его кур. Полагаю, тех самых, что сейчас у вас во дворе. А еще вы забрали деньги, что он хранил под половицами. Вы обокрали умирающего, мастер Димас, а потом оставили его тело на растерзание собакам.

– Откуда вы вообще об этом?.. – начала Хеллин, но взгляд отца заставил ее замолчать.

Лина стояла неподвижно, слушая их.

Лицо мастера Димаса стало пугающе пунцовым.

– Боюсь, лорд Кассиа, я глубоко оскорблен. Глубоко оскорблен! Ваш брат узнает об этом…

– Если пожелаете, – спокойно ответил Кас.

Это остановило мастера Димаса. Он с подозрением спросил:

– Что вы имеете в виду?

– Я здесь не из-за Изаро, – ответил Кас. – Вы знаете что-то о лучнике, но не рассказываете нам. Я хочу знать, что именно.

Хеллин обхватила себя руками. Мастер Димас шагнул к центру чердака. Из открытого окна тянуло холодом, дул ветер. И тем не менее на лбу торговца выступил пот.

– Я не знал, что она собиралась сделать. Клянусь.

– Она? – Лина бросила ошеломленный взгляд на Каса.

Кас не был уверен. Но он спрашивал себя об этом. В тот день у окна могла быть женщина.

Мастер Димас снял свою бархатную шапочку, чтобы вытереть ею лицо.

– Три дня назад меня на улице остановила женщина. Она приехала из Эльвиры, как она сказала, и хотела посмотреть на процессию. Но ей не хотелось стоять у озера вместе с чернью. Она спросила, можно ли ей воспользоваться нашим чердаком. Ведь с него открывается отличный вид. Он нужен был ей всего на несколько часов, и она готова была щедро заплатить. Я согласился.

– И вы оставили незнакомку одну в вашем доме? – спросил Кас.

– Не во всем доме! – огрызнулся мастер Димас. – Только на чердаке. – Я оставил ворота для слуг незапертыми. Как и дверь на чердак. Она ничего не могла украсть, кроме кур… – Кровь прилила к его лицу, когда он услышал собственные слова. Он угрюмо добавил: – Она не выглядела как убийца.

Лина спросила:

– А как именно она выглядела?

– Как богачка, – без обиняков заявил он. – Она была вдовой. Или, по крайней мере, походила на нее. На ней была черная одежда. Платье и вуаль.

Кас и Лина оба скривились. Вуаль. Кас раздосадованно произнес:

– Вы не видели ее лица.

– Нет.

Кас повернулся к Хеллин.

– Вы с ней говорили?

– Я – нет, – глядя в пол, ответила Хеллин. – Это нас уничтожит, лорд Кассиа. Если люди узнают, что мы приняли деньги от убийцы принца…

– Принц жив, хоть и не благодаря вам, – произнесла Лина без особого сочувствия в голосе. Она повернулась к мастеру Димасу. – Вы не видели ее лица, но слышали ее голос. Она была молодой? Или пожилой?

– Молодой. Как вы.

– И она была из Эльвиры? – продолжила Лина.

– Она так сказала.

– А это что значит, сэр? Вы ей не поверили?

Мастер Димас замешкался.

– Ее оливеранский был идеален. Без акцента. Он был…

– Слишком идеален? – догадалась Лина. – Второй язык, возможно?

Он пожал плечами.

– Возможно, леди Аналина. Я не знаю.

Они не знали, как выглядит лучница. Как не знали и откуда она. Кас спросил:

– А каким именем она вам представилась?

– Мадам Фаустина. А что? – Мастер Димас всмотрелся в лицо Каса, потом повернулся к Лине, которая выглядела такой же огорошенной, каким Кас себя чувствовал. – Кто такая эта Фаустина?

Ему никто не ответил. В голове Каса метались мысли. Фаустина. Пользующаяся доверием няня маленького принца. Лучница могла не знать, что нянь поменяли в последний момент. Была ли ее цель верной? Но зачем кому-то убивать пожилую женщину?

– Вот, возьмите. – Мастер Димас неуклюже сунул руку в сумку на поясе. Он шагнул к ним и протянул монету. – Она оставила ее на подоконнике.

Кас взял монету, а Лина наклонилась, чтобы взглянуть поближе. На одной стороне была королевская эмблема – бык и цветок граната. На другой же был изображен оливеранский бог Закариас. Древний бог, которого почитали очень давно, когда Оливерас еще был языческим королевством. У него было две головы, соединенные затылками: одна смотрела в будущее, а другая в прошлое. Закариас, насколько помнил Кас, был богом врат и переходов, новых начинаний. Кас спросил Лину:

– Ты ее узнаешь? – Потому что он не узнавал.

Она покачала головой.

– Она не с монетного двора. Я таких прежде никогда не видела.

– Ты уверена?

– Да. Мы с дедушкой составили список всех официальных монет. Я их зарисовывала, с обеих сторон, помимо описаний. Такой среди них не было.

Странно. Повернувшись к мастеру Димасу, Кас поинтересовался:

– Вам заплатили этой монетой?

– Нет. Она заплатила обычным золотом вперед. Я вам их тоже отдам, если хотите, – нехотя произнес мастер Димас.

Кас не стал ему отвечать. Он сказал Лине:

– Нам пора.

Они поравнялись с Хеллин, застывшей у двери.

– Лорд Кассиа, а вы кому-то расскажете об этом?

Кас приподнял монету.

– Я не могу скрыть это от короля. Вы же знаете.

Мастер Димас последовал за ними.

– А… об остальном? О заставщике? О нем вы тоже упомянете? Это был момент слабости. Мы переходили реку по мосту и… Я очень жалею об этом с тех пор. Я молюсь о прощении каждый день.

Хотя Касу удалось не фыркнуть, Лина не сдержалась. Хеллин бросила на нее полный злобы взгляд.

Кас ответил:

– Я не могу дать вам ответ. Придется подождать.

Кас спрятал монету. Они оставили отца с дочерью позади и шли молча, пока Лина не остановилась на середине лестницы.

– Кас, – начала она. – Когда я увидела тебя у реки, в тот первый день, у тебя в руках была лопата. – Ее слова звучали осторожно, словно она пыталась решить загадку.

Кас напрягся.

– Да.

Она заглянула ему в глаза.

– Ты похоронил заставщика. Изаро.

– Да.

– Он был жив, когда ты его нашел?

Кас помедлил.

– Он уже давно был мертв.

– Тогда как?.. – Лина остановилась. Как он узнал об украденных курах, пропавших деньгах? Кас никому еще не говорил о духах. Вентилласу и без того было о чем беспокоиться. Что же до остальных, Кас не доверял им настолько, чтобы поделиться своими тайнами. Но ей он бы лгать не стал.

Он тихо произнес:

– Спроси меня. И я тебе расскажу.

Лина ответила не сразу. Она подняла руку и задержала ее между ними, чтобы посмотреть, как он подумал, не отшатнется ли он. Кас не отстранился, и она положила ладонь ему на грудь, почувствовав, как бешено бьется его сердце.

Кас не знал, как долго они так простояли или о чем она думала. Вены у него на шее пульсировали. В конце концов ее рука опустилась. Лина сказала:

– Я не стану спрашивать. Не сейчас. Пойдем, нам пора обратно в донжон. Можешь поехать на кобыле.

14

14

– Я никогда прежде такой не видела, – сказала королева Джехан. – Фаустина?

– Нет, ваше величество, – ответила пожилая няня. – Я тоже не видела.

Они собрались в приемных покоях королевы и короля. Кас стоял у камина в одежде, что сидела на нем идеально, и чувствовал себя непривычно. Он сжимал руки за спиной, чтобы избавить себя от соблазна погладить тонкую шерсть своего мундира – глубокого оттенка красного, официального для Пальмерина, или повертеть между пальцами ониксовые пуговицы, на каждой из которых была отпечатана мордочка рыси. Вентиллас уже застукал его за этим занятием, замаскировав смешок под кашель.

Король Райан поднес золотую монету к камину, чтобы рассмотреть получше, переворачивая туда-сюда.

– Какая любопытная штука. Ты абсолютно уверен, что это не наша, Амадор?

– Леди Аналина права, ваше величество. Эта монета не из нашей казны. – Лорд Амадор поприветствовал Каса, слегка нахмурившись, но тот не обиделся. Кас никогда не видел, чтобы тот улыбался или смеялся, – ни разу за все годы их знакомства. На нем была официальная черная мантия с жестким кружевным воротничком старшего советника. Кружево также было черным. У Каса это одеяние всегда вызывало ассоциации со жнецом смерти – но лишь ненадолго.

– Вентиллас, что скажешь? – спросил король Райан.

Вентиллас стоял рядом с Касом с чашей в руке. Они были одеты одинаково.

– Лучница знает, кто такая Фаустина. Знает, что она дорога королеве. Это не секрет. Не все желают мира между Брисой и Оливерасом. По-видимому, она из тех одержимых, кому не по нраву ваш брак. И она решила показать это вот таким образом.

Королева Джехан сидела в кресле рядом с Касом. Она произнесла, по большей части обращаясь к самой себе:

– Фаустина. Она хотела навредить Фаустине. – Няня, сидевшая рядом с ней, погладила ее по руке, явно больше тревожась за бывшую воспитанницу, чем за саму себя.

– Да, Фаустине, – сказал король Райан. – Наш сын стал вишенкой на торте. – Стоя напротив королевы, он бросил монету на стол, и она упала богом Закариасом вверх. – Одержимая войной. Что же это за тварь?

Кас показал им монету и поделился историей торговца рисом, но не стал упоминать Изаро. Несколько пар бровей приподнялись, когда Лина, державшая принца на руках и кругами ходившая по комнате, подтвердила слова Каса.

– Ты ездила в город? – спросил ее король Райан с очевидным неудовольствием в голосе. – Мы же с тобой договорились, Аналина.

Лина тоже переоделась к ужину. На ней было платье из бледно-голубого бархата, и она пыталась высвободить из маленького кулачка принца свою косу.

– Я сделала так, как ты просил. Я не нарушала правила. Ты же сам посвятил его в рыцари.