– Через три-четыре дня. Бедный мастер Джакомель снова получит весь свой донжон обратно.

Кас не ответил. Он присел на корточки и поднял ближайший к нему лист.

– Десять отрезов красной шерсти на костюм для путешествий, – прочитал он, чтобы разглядеть буквы за густым пятном от томатов. – Десять отрезов бархата на платье для охоты. Двадцать четыре пуговицы, серебряные с позолотой и эмалью… – Он проглядел другие страницы. – Это все одежда.

– Да, для Джехан. Фаустина говорила, что все это заняло трюмы целого корабля. – Лина перевернула страницы. – Все было утрачено.

– Как такое возможно? – удивился Кас.

– Все было уложено в кареты. А те пришлось бросить. – Лина отодвинула от пара слипшиеся страницы и попыталась их разделить. Но у нее не получилось. – Ох, дедушка, – произнесла она и снова подняла листы над паром.

Кас всмотрелся в другой лист.

– Ракематиз. – Он поднял взгляд. – Это же какая-то ткань, да?

– Да. Очень толстый шелк. Дорогой.

Он зачитал вслух:

– Четыреста шестьдесят восемь футов кремового ракематиза, расшитого золотом, с рисунком в виде звезд, полумесяцев и бриллиантов на свадебное платье. – Кас присвистнул.

– Как тоскливо. – Лина покачала головой. – Джехан одолжила для свадьбы одно из моих платьев. Шить было некогда. Это было мое лучшее платье, но… – Она приподняла плечо. – Это была не та свадьба, о которой все мечтают.

Рысь зевнула и потянулась, а потом перевернулась на бок, перекатив за собой и спавшего призрака. Лина настороженным взглядом наблюдала за кошкой.

– Она тебя не тронет, – заверил ее Кас.

– Я тебе не верю. Последняя кошка, с которой мне довелось встретиться, пыталась меня съесть. – произнесла Лина уже спокойным тоном. – А почему они такие огромные? Та, что была в роще, казалась намного меньше.

– Она не такая уж и большая для городской кошки. Я видал и больше.

– Чудесно.

Кас уселся на пол перед очагом, скрестив ноги. Огонь приятно согревал.

– Как гласит предание, рыси жили на этих землях задолго до людей. Они были здесь, когда в горах правили великаны.

Лина уставилась на него скептическим взглядом.

– Какие еще великаны?

Кас взмахнул рукой в воздухе.

– Ну, знаешь, великаны, – ответил он. – Говорят, что Пальмерин построили на руинах древнего города великанов. А у великанов эти маленькие кошки были домашними питомцами. Кошки спали у великанов на плечах. И ели с тарелок великанов. Когда какая-нибудь леди-великанша наносила визиты своим подругам в городе, она усаживала свою кошку в маленькую корзинку. Их раса со временем вымерла, но питомцы остались в Пальмерине.

Лина улыбалась.

– Кто рассказал тебе эту историю?

– Мама.

Лина перевернула листы с задумчивым выражением лица.

– Здесь есть истории, о которых я никогда не слышала, еда, которую я никогда не пробовала. Иногда ваш Пальмерин кажется мне другим королевством.

К ее подолу прилип кусочек пепла. Кас его смахнул.

– На ужине не было Абриль. – Он осознал это намного позже, когда гости уже разошлись по своим комнатам, а слуги разложили вдоль главной стены соломенные тюфяки. Художница не явилась на встречу с Линой в архив и пропустила ужин в донжоне.

– Нет. – Лина нахмурилась. – Сегодня днем она должна была встретиться с ткачихами. Но и к ним не пришла. – Последовал долгий вздох отчаяния. – Я схожу завтра к ней на постоялый двор и скажу, что ей не нужно от меня прятаться.

– А как же история твоего дедушки?

– Я ее закончу, – пообещала Лина. – Постараюсь сделать все, что смогу. Но в том, что касается Абриль, Джехан или лорда Вентилласа, я не уверена, что история должна рассказывать о личных…

Кас ждал, когда она закончит фразу. Но она этого не сделала, и он предположил:

– Страданиях.

– Да. – Их взгляды встретились. – Об их горе. Некоторые вещи слишком личные. Хотя я не уверена, что мой дедушка со мной бы согласился.

Помощнице поварихи не было до них дела. Вымешивая тесто, она зевала. С такого расстояния она не могла слышать их разговор.

Кас сказал:

– Мне раньше нравились люди. Давно.

Лина повернула к нему голову в ожидании, что он объяснит.

Кас попытался:

– Вентиллас всегда был тихоней в нашей семье. А я – его противоположностью. Мне нравились развлечения вроде охоты или балов. Шум. Тогда мне бы понравилось, если бы здесь было столько гостей, как сейчас. – Он махнул в сторону верхних этажей. – Но теперь мне от этого не по себе. Я не знаю, как общаться с другими людьми.

Лина села рядом с ним на камни, положив пергамент на колени. Ее платье, раздувшись, приподнялось и накрыло его колено.

– Тебе надо просто дать себе один день, – сказала она. – А потом еще один, и еще один. И если после всех этих дней тебе по-прежнему не будут нравиться люди, – они улыбнулись друг другу, – ну и что с того? Любить тишину – не преступление. – Она бросила взгляд на пергамент и вскрикнула от восторга: – Сработало! – Лина разделила страницы и всмотрелась в тот листок, что был снизу. – Смотри! У них были и свадебные подарки для Райана. «Меч, выкованный лучшим кузнецом Брисы. Миниатюра принцессы Джехан. Кинжал с инкрустацией драгоценными камнями. Одна сотня…» – она умолкла.

– Что? – Кас придвинулся к ней. – Сотня чего?

Она молча протянула ему лист. Кас наклонил его так, чтобы лучше падал свет. Меч, миниатюра, кинжал. А потом: «Одна сотня золотых монет, чтобы увековечить брак между королем Райаном из Оливераса и принцессой Джехан из Брисы и отпраздновать новообретенный мир между двумя королевствами. На одной стороне монеты отпечатан королевский герб Оливераса, бык и цветок граната. На другой – образ оливеранского бога Закариаса, бога новых начал. Эти монеты были выпущены принцессой Джехан под руководством золотых дел мастера ее отца-короля».

Кас поднял голову. У него в мыслях всплыл образ королевы Джехан, всматривавшейся в эту монету всего несколько часов назад.

«Я никогда прежде такой не видела».

Голос Лины был едва слышен на фоне потрескивания огня.

– Я не понимаю. Почему она нам солгала?

15

15

В предрассветный час Кас сидел у себя в спальне у окна, поставив ботинки на стол, и ждал, будто няньку-кормилицу, Вентилласа.

Ему нужен был совет брата. Вентиллас мог и не видеть прежде эту монету. А вот королева Джехан узнала ее, ведь она сама ее выпустила, но почему-то решила об этом умолчать.

– Зачем ей вообще такое говорить? – спросил Кас Лину. – Она же знала, что тебе не составит труда опровергнуть ее слова. У тебя же есть список твоего дедушки, – и тут же сам вспомнил: – Они не знают, что он у тебя.

– Нет. – Лина заметно побледнела. – Я собиралась сказать им, когда закончу разделять листы. Когда узнаю, что здесь написано.

Они говорили полушепотом, хотя помощница Кухарки уже закончила свою работу и ушла – рысь последовала за ней. На кухне остался только мальчик. Он придвинулся ближе и сидел на полу рядом с пергаментом. Малыш с надеждой улыбнулся Касу, словно домашний зверек, желающий поиграть. Кас отчетливо его видел, ведь тот был совсем рядом. Мальчик был очень похож на Кухарку. У него были ее глаза.

Кас отвернулся и торопливо спросил у Лины:

– А теперь ты ей расскажешь?

Девушка наклонилась, чтобы собрать пергамент с пола, и волосы упали ей на лицо. Мальчик попытался до них дотронуться, но она убрала пряди за ухо, где он уже не мог до них достать.

– Да, – наконец ответила она. – Завтра. Всему этому наверняка есть какое-то логичное объяснение, Кас. Просто мы пока о нем не знаем.

Лина с Джехан были семьей. Они были связаны браком, а с момента рождения принца Вентилласа еще и кровью. Лина обязана была держать свое мнение при себе. Он это понимал.

Но сам Кас не был им семьей.

Лучница оставила на подоконнике монету. Чтобы эту монету нашли. Но не торговец рисом, а солдаты короля. А еще она назвалась Фаустиной. Во всем этом слышалась ядовитая насмешка. Кто-то оставил королеве послание – наполненное злобой. Но кто? И кроме того, Кас хотел знать, в чем заключалась суть послания.

Встревоженная Лина ушла к себе в комнату, а Кас остался сидеть у огня. Только когда ее шаги стихли, Кас произнес вслух в опустевшей комнате:

– Почему ты все еще здесь, малыш?

Лицо мальчика осветила улыбка. Он уже бросил попытки сообщить Касу о своем присутствии. Ребенок указал на крюк на стене, на котором висел передник Кухарки, белый и хрустящий, готовый к новому дню.

Кас понял.

– Ты ждешь свою маму?

Мальчик кивнул. Он не говорил, в отличие от Изаро. Может, потому что умер уже давно? И Изаро тоже со временем потеряет свой голос?

Кас спросил:

– Я могу что-нибудь для тебя сделать?

Мальчик указал на угол, в котором спал. А потом обнажил свои маленькие зубки и подвигал руками, изображая лапы.

Кас улыбнулся.

– Рысь? Ты хочешь, чтобы она вернулась?

Малыш кивнул, довольный, что его поняли.

– Она должна быть той же самой? – Та рысь ушла вслед за помощницей в коридор для слуг. Касу не хотелось бродить там в такой поздний час.

Ребенок покрутил головой. Подойдет любая рысь.

Кас поднялся.

– Я скоро вернусь.

Он вышел из кухни и отправился обыскивать коридоры. Путь ему освещали лишь редкие шары со светлячками. В главном зале Кас ступал очень аккуратно. Здесь спали сотни солдат и слуг, приехавших в донжон вместе с гостями. В комнатах столько не вмещалось. Тут не было ни факелов, ни шаров, но сквозь окно в форме цветка лил лунный свет, благодаря чему Кас мог продвигаться вперед, ни на кого не наступая. Звуки храпа вокруг оглушали. Это было все равно что спать рядом с Вентилласом, только намного хуже. Он остановился, когда чья-то рука схватила его за лодыжку, спрятанную в ботинке. Хриплый от сна голос пробормотал: