– А что потом? – Хенни вскидывает руки, окончательно теряя самообладание. – Твоя мама будет самой сильной и жестокой из Потерянных. Она прожила в лесу дольше всех. Как, по-твоему, волчица поможет тебе? Будет ли она тащить твою мать в зубах несколько миль по пути домой?
Аксель поднимает руку, пытаясь успокоить Хенни.
– Успокойся, хорошо?
Она поджимает губы и с усилием выдыхает через нос.
– Прости, Клара. Я не хочу, чтобы правда причинила тебе боль, но ты обманываешь себя насчет своей матери и того, как ты можешь ее спасти.
Я сжимаю челюсти.
– Мне выпала Красная Карта.
– Это всего лишь кусок бумаги. – Голос Хенни невыносимо мягкий, словно она объясняет сложные вещи ребенку. – Он ничего не значит.
– Я могу видеть прошлое.
– Ты сделала это лишь однажды.
– Я научусь. – Не может быть, чтобы мне был дан дар только для того, чтобы я покорилась своей судьбе и умерла, так и не сумев по-настоящему им воспользоваться. – И, если моя мать сошла с ума, я выясню, как это произошло, чтобы обратить это вспять.
– Не так просто излечить от сумасшествия.
Я больше не могу ее слушать. Я отхожу на несколько шагов и прохаживаюсь по границе света, исходящего от нашего костра.
– Зола самая разумная из всех найденных нами Потерянных. – Хенни вновь обретает уверенность в себе. – Ее можно спасти. Она наш единственный шанс сделать что-то хорошее в этом лесу и уйти, пока мы еще обладаем здравым смыслом, чтобы принимать решения. Красный колокольчик не сможет защищать нас веч…
– Замолчи! – Я разворачиваюсь и взмахиваю рукой в воздухе. Она испытывает мое терпение, говоря о том, чтобы бросить того, кто для меня священен, того, ради кого я готова отказаться от всего. Я не могу поверить, что она предложила мне спастись только для того, чтобы сбежать домой без нее.
Хенни замолкает.
Аксель откашливается.
– Рыба готова.
Он снимает их с огня, я беру свою и ем, повернувшись спиной к друзьям. Я даже не жду, пока мясо остынет. Я позволяю ему обжечь губы и язык. Я проглатываю каждый кусочек, не чувствуя вкуса.
Несмотря на усталость, мне требуется несколько часов, чтобы заснуть в ту ночь. Я сжимаю желудь в кармане до тех пор, пока его стебель не впивается мне в кожу, а ладонь не становится мокрой от крови.
На следующее утро меня будит свежий дождь, его крупные капли падают мне на лицо. Моя лодыжка уже отвязана от лодыжки Акселя. Я поворачиваюсь и вижу его под ближайшей елью. Он сидит на корточках, отвернувшись от меня. Его голова низко опущена, а пальцы вцепились в волосы.
– Что случилось? – Все внутри меня сжимается.
Он проводит руками по лицу.
– Хенни… она ушла. Оставила нам письмо и забрала красную фату.
– Что? – Я пытаюсь встать, но путаюсь в складках своей скомканной юбки. Первый шаг, который я делаю, первый шаг за день приходится на левую ногу, а не на правую.
Я морщусь. Нет, это не может быть плохим предзнаменованием, особенно когда Хенни уже ушла от нас. Что, если это означает, что мы не сможем найти ее снова?
Я бегу за письмом. Оно покоится у подножия ели, придавленное камнями и написаное на вырванной странице из альбома Хенни.
Дорогие Клара и Аксель! Я желаю вам всего наилучшего, пока вы продолжаете свой путь, и надеюсь, вы пожелаете мне того же. Я обязана своей сестре и хочу, чтобы она благополучно вернулась домой. Клара, я искренне надеюсь, что ты найдешь свою мать и что я ошибаюсь насчет того, кем она стала. Аксель, пожалуйста, прости меня за то, что я не попросила тебя присоединиться ко мне. Я принимаю то, кому теперь принадлежит твое сердце. Я знаю, ты никогда не смог бы бросить Клару, даже если бы это означало спасение Золы. С любовью, Хенни
Дорогие Клара и Аксель!
Я желаю вам всего наилучшего, пока вы продолжаете свой путь, и надеюсь, вы пожелаете мне того же. Я обязана своей сестре и хочу, чтобы она благополучно вернулась домой. Клара, я искренне надеюсь, что ты найдешь свою мать и что я ошибаюсь насчет того, кем она стала. Аксель, пожалуйста, прости меня за то, что я не попросила тебя присоединиться ко мне. Я принимаю то, кому теперь принадлежит твое сердце. Я знаю, ты никогда не смог бы бросить Клару, даже если бы это означало спасение Золы.
С любовью,
В глазах защипало. Несколько долгих секунд я держу себя в руках, перечитывая письмо, пока оно не превращается в бессмысленное пятно, означающее только одно: я подвела своих друзей. Я подвела Хенни, Акселя и даже Золу.
Я разворачиваюсь и решительно направляюсь к своему рюкзаку. Я перекидываю его через плечо и начинаю спускаться по тропинке вдоль ручья, но не в неизвестные уголки Леса Гримм. Я возвращаюсь в том направлении, откуда мы пришли, пока Гензель и Гретель не отвлекли нас. Я иду вдоль ручья к лощине Золы.
– Клара, стой. – Аксель бежит за мной. – Давай поговорим.
Здесь не о чем разговаривать. Остается только спасать людей, которых я люблю, в том порядке, в каком должна. Я никогда не прощу себе, если Хенни погибнет в этом лесу или сойдет с ума, как ее сестра. Кроме того, Аксель разозлится на меня, если Зола останется в этом состоянии.
– Я не могу спасти свою мать, пока все не исправлю.
Глава 32
Глава 32
Найти Хенни оказывается не так-то просто. Мы с Акселем стараемся двигаться как можно быстрее, но нам еще предстоит ее догнать. Если не считать ручья, деревья, мимо которых мы проходим, выглядят совсем иначе, в отличие от тех, что мы видели в первый раз, когда шли в другом направлении.
Деревья переместились и захватили с собой огромные участки земли. Местность здесь более каменистая, чем раньше, а узкий ручей расширяется, образуя небольшие пруды, где земля просела из-за непрекращающихся дождей. День клонится к вечеру, и мы бредем по грязной траве и илистой земле.
Из-за неровной местности у меня снова ноют спина и бедра. Единственным преимуществом того, что я оказалась заперта в клетке Гензеля и Гретель, было то, что я избавилась от напряжения во время ходьбы, особенно из-за того, как она сказалась на моем искривленном позвоночнике. Я так скорблю о потерянном ботинке.
Когда наступает ночь, я стискиваю зубы от боли и отказываюсь останавливаться. Если я это сделаю, наши шансы найти Хенни могут совсем уменьшиться. Кроме того, спать в сухом месте все равно негде. Наш фонарь едва освещает дорогу под проливным дождем, а мерцающая свеча внутри него догорает дотла. У меня в рюкзаке осталась только одна, поэтому я наконец уступаю уговорам Акселя и задуваю огонек. В темноте мы ступаем в ручей, чтобы не сбиться с пути, и медленно продвигаемся вперед.
Борясь с постоянным чувством тревоги, я снова пытаюсь ощутить магию возможности видеть прошлое другого человека. Я представляю себя на месте Хенни, как она путешествует в одиночестве. Пытаюсь почувствовать, где бы она остановилась, чтобы разбить лагерь, или продолжила бы свой путь без сна.
Я ничего не вижу.
Понятия не имею, как разбудить свой дар. Возможно, мне нужен какой-то инструмент, чтобы направить свои способности в нужное русло, как бабушке нужны гадальные карты, чтобы предсказывать будущее. Хотя мне не требовалось ничего, кроме собственного опьяненного разума, когда я увидела прошлое Акселя.
Трижды за ночь я чувствую, как что-то сжимается у меня в груди. Волчица Гримм где-то рядом, она следует за нами на близком расстоянии. Я не могу сказать, почему уверена, что это правда, за исключением того, что, когда я смотрю через плечо в темноту, тянущее чувство внутри меня усиливается. Это притяжение не может быть магическим. Оно кажется более знакомым. Я словно ощущаю саму себя.
Утром волчица продолжает идти по нашему следу, хотя и скрывается из виду. Мы бредем сквозь дождь и ручей, пока он не становится слишком узким для наших ног. Четверть мили спустя ручей размывается, превращаясь в затопленный луг среди известняка.
Я резко втягиваю воздух. Бросаю испуганный взгляд на Акселя.
– Он исчез. – Аксель пробирается по грязной земле в поисках места, где ручей должен снова образоваться. Но его нигде нет. – Я не понимаю. – Я оборачиваюсь назад, откуда мы пришли. – Вода не должна двигаться, только лес. Ты так сказал. – Я смотрю на него, на мою последнюю опору для сохранения рассудка в этом лесу. – Ты говорил, что мы можем ориентироваться на нее.
– Так и должно быть. – Он оборачивается по сторонам и потирает шею. – В этом нет никакого смысла.
Я чувствую, как во мне нарастает паника, дыхание учащается. Лес, кажется, смыкается надо мной, крепко сжимая меня со всех сторон, без надежды на спасение. Потому что я не могу сбежать, я не могу сделать то, ради чего пришла сюда, если не спасу сначала свою лучшую подругу. Часы моей жизни снова тикают быстрее, отсчитывая дни-минуты-часы-секунды до моей смерти. Возможно, Клыкастое Существо окажется моим собственным сердцем, которое не выдержит.
– Как мы найдем Хенни, если потеряли дорогу к ней.
Аксель открывает и закрывает рот, пытаясь подобрать слова, но лишь тяжело выдыхает. Даже он не может никак меня приободрить. Я спотыкаюсь, чувствуя, как кружится голова. Он
Я сжимаю горящую грудь, пытаясь заставить свои легкие открыться. Я оглядываюсь назад и оцениваю расстояние, на котором, должно быть, наблюдает волчица Гримм. Почему она всегда следует за нами, когда должна была вести нас.