Уилсон хлопнул ладонью по оскорбительно пустому месту.

– Я собирался зашить его завтра! Клянусь.

– И как вы думаете, что сделает майор Герман, когда услышит, что ее подчиненный не только не исполняет приказ старшего по званию, но и позорит тем самым ее подразделение?

На верхней губе Уилсона выступила капелька пота – мокрый близнец его клочковатых светлых усов.

– Я уважаю вас, Уилсон, – сказала Уна с рассчитанной интонацией. – Вы следуете политике так же неукоснительно, как указам Богини. Это редкость в наши дни. Было бы обидно увидеть, как вас наказывают за такую крошечную ошибку.

Его кадык дернулся. Лицо поникло. Затем с большим смирением он сказал:

– Спасибо, капитан. Прошу прощения за недопонимание.

– Насладитесь остатком вечера.

Он отдал честь, как будто это был приказ.

– Да, мэм. Мы так и сделаем.

Сержант Уилсон и его подразделение покинули пост, как взбесившиеся муравьи. Тяжелые двери с грохотом захлопнулись, заглушив звук их шагов.

Уна скривила губы.

– Жалкий.

– Думаю, ты до смерти его напугала, – отметила Рен.

Уна перебросила волосы через плечо.

– Или, может быть, это стало тренировкой его стойкости.

– Возможно.

Уна вытащила ключи и открыла замки на двери камеры Хэла. С каждым лязгом и скрежетом расшатывающегося металла беспокойство Рен росло. Уна неуверенно провела пальцами по дверной ручке.

– Возможно, тебе не понравится, что ты там увидишь.

– Мне все равно.