Уна толкнула дверь. За ней располагалась комната без окон, в которой пахло застоявшейся водой и кровью. Свет фонаря разогнал темноту и осветил неподвижную фигуру в углу.

Хэл.

Сердце Рен дрогнуло от облегчения, и она подбежала к нему. Он сидел сгорбившись на стуле, связанный по рукам и ногам. Голова была опущена, волосы упали на лицо и скрыли большую его часть от посторонних глаз. Все, что она могла видеть, – это багровые края синяка, который, как плющ, выползал из-под потертой повязки на глазах.

– Рен. – Ей не нужно было касаться его или что-то говорить, чтобы он узнал ее. Его голос был хриплым от облегчения и грубым от напряжения. – Ты галлюцинация?

– Нет. – Она не удержалась и провела дрожащими пальцами по его подбородку, прежде чем нащупала край повязки на глазах. – Я правда здесь.

Она аккуратно развязывала повязку, как будто готовясь выставить гноящуюся рану на воздух. Когда она сняла ее, у нее скрутило живот. Его левый глаз заплыл и практически не открывался. Пестрые синяки покрывали все лицо, а на скулах виднелись тонкие рваные раны, как будто кожа лопнула от силы ударов.

Ее гнев уничтожил всю радость и облегчение. Хэл был военным преступником, но это… Как они могли такое с ним сотворить? Это не было правосудием. Это была месть, украденная и разыгранная в те моменты, когда никто не видел.

Она проглотила свою ярость, похожую на раскаленный уголек. Она сможет прочувствовать это позже. Сейчас ей нужно выяснить, есть ли у него какие-то критические повреждения, – и затем вытащить его отсюда. Зрачок его здорового глаза был похож на укол булавки. У него было по меньшей мере сотрясение мозга, но он был жив.

Он неуверенно улыбнулся ей. Рен покачала головой, борясь с желанием обнять его.

– Ты выглядишь ужасно.

Взгляд Хэла скользнул вниз и зацепился за блестящие медали, украшавшие ее униформу. Она не могла сказать, выглядел он впечатленным или печальным – или, может быть, все сразу.

– Как и ты.

– Оставьте слезливое воссоединение на потом, – вмешалась Уна. – У нас есть всего час, прежде чем придет следующая смена и обнаружит, что на посту никого нет.

Услышав голос Уны, Хэл напрягся.

Она пересекла комнату и быстро справилась с цепями, опустив их на пол гремящими кольцами. Рен показалось, что температура в комнате понизилась на несколько градусов, когда Хэл впился взглядом в лицо Уны.

– Тебе есть что сказать мне, Кавендиш?

Уна согласилась спасти его, но Рен и раньше догадывалась, что ее враждебность не исчезнет немедленно. И хотя Хэл пытался улучшить свои отношения с данийским народом, именно Уна отдала приказ о его аресте.