– Не беспокоиться? Ты хочешь, чтобы я перестала дышать? Перестала думать? Вот о чем ты меня просишь. Этого бы никогда не случилось, если бы не я.

– Это не твоя вина. Это был мой выбор. Я бы сделал его еще раз, если бы это защитило тебя. – Он положил руку ей на щеку и провел большим пальцем по скуле. – Кроме того, я переживал и худшее.

Рен покачала головой. Ее горло сжалось от внезапного прилива эмоций. Она проглотила их. «Не сейчас».

– У тебя невероятный талант преуменьшать опасность, Кавендиш. Это впечатляет.

Когда она вновь осмелилась поднять глаза, у него было невероятно открытое выражение лица. Как она могла посчитать его непроницаемым? Прямо сейчас его глаза были ясными, сияюще-голубыми, и она увидела в них отражение собственного сердца.

– Пойдем, – пробормотала она, переплетая их пальцы. – Я покажу тебе, где помыться.

В воздухе витал горьковато-сладкий аромат. Соль, смог и дом.

Рен переоделась в ночную рубашку и прижалась лицом к приоткрытому окну рядом с кроватью. Она жадно вдыхала холодный загрязненный воздух. Если ей предстоит умереть за свою страну, она хотела бы хорошо запомнить этот момент. Сквозь густой черный туман она видела лишь слабое мерцание городских огней и почти не чувствовала запаха, кроме пепла и овец. Но она чувствовала драгоценное сердцебиение жизней вокруг себя.

«Вот, – сказала она себе. – Вот ради чего я все это делаю».

Дверь со скрипом открылась, возвращая ее в реальность. Бесшумный и спокойный, как ночь, Хэл вошел в комнату и скользнул в постель рядом с ней, как будто это была самая естественная вещь в мире. Рен прижалась к нему спиной, вдыхая запах мыла, меда и трав.

– Ты когда-нибудь был в Нокейне? – спросила она.

– Нет.

С кривой улыбкой она повернулась к нему.

– И как он тебе?

Она готова поклясться, что слышала, как крутятся шестеренки в его голове, пока он пытался подобрать вежливые слова.

– Оживленный.