– Ты правда хочешь посчитать?

Его взгляд скользнул по ее телу.

– Полагаю, в нискольких.

– Нискольких? – Рен взяла его за подбородок и заставила посмотреть ей в лицо. – Правда? Кто бы мог подумать, что ты романтик. Ты не думаешь, что наша ситуация – это по крайней мере один удар по нашим отношениям?

– Возможно. – Уголки глаз Хэла приподнялись от улыбки, и он соскользнул с кровати, чтобы опуститься перед ней на колени. Человек, который собирается править Весрией, стоял перед ней на коленях и смотрел на нее с чистой преданностью. – Если мы переживем это, если ты возьмешь меня с собой, я последую за тобой, куда бы ты ни пошла. Я буду полностью в твоем распоряжении.

Рен уставилась на него сверху вниз, не в силах вздохнуть.

– Почему?

– Потому что ты единственный человек, который видит во мне нечто большее, чем просто сильную магию. Видит кого угодно, но не монстра. Именно ты показала мне, что я могу причинять людям не только боль. – Голос Хэла, обычно такой спокойный, дрогнул. – Потому что я… переживаю за тебя.

Она услышала истинное значение слов в этой запинке.

– Ох. – Рен сморгнула слезы. Какой ответ будет подходящим? Она отчаянно хотела сказать ему хоть что-нибудь, сообщить, как многому он ее научил, как много она чувствовала с ним. Но охваченный паникой разум выдал только унизительную банальность. – Это самая добрая вещь, которую мне когда-либо говорили.

– Я рад. – Хэл положил подбородок ей на колено. – Хотя мне больше не хочется разговаривать.

Эти слова показались ей медом на губах. Что-то уязвимое звучало в его тоске, и это сузило мир до ощущения его кожи на ее. К этому моменту она убедила себя, что у них впереди целая вечность, а не украденная ночь.

Она провела рукой по его волосам.

– Может быть, вместо этого мы займемся чем-нибудь другим?

– Чем-нибудь другим? – хрипло переспросил он.

Он приподнял ее рубашку, и у нее перехватило дыхание. Пока он осыпал поцелуями ее бедра, она не могла вспомнить, почему статуя перестала беспокоить ее. Она даже не была уверена, что помнит собственное имя, когда почувствовала жар его губ на своих. Ее голова невольно откинулась назад, и беспомощный звук вырвался из горла. Это уже слишком. Она развалится на части – она уже разваливалась на части. Ее пальцы зарылись в его волосы, его имя было на ее губах, как заклинание, и…

Хэл отстранился, в его глазах сияло озорство. Он оставил ее задыхаться, когда она снова собралась воедино. Прежде чем он успел что-либо сказать, она притянула его к себе за лацканы и поцеловала. Отчаяние сделало ее грубой. Ее ногти вцепились в его плечо, зубы впились в губу. Он шумно втянул воздух – в этом звуке одинаково слышались и боль, и желание. Она почувствовала медный вкус крови и адреналина. Болезненное напоминание о том, что она чуть не потеряла его и может снова потерять.