Ее запястья и лодыжки были привязаны к стулу, а кожа уже покраснела и натерлась там, где впивалась влажная веревка. Она потянула ее, но та не поддалась.

– Ты очнулась.

Она ахнула, чуть не свернув шею от удивления. Лоури сидел в кресле перед залитым дождем окном. Капли барабанили по крыше – странно успокаивающий контраст по сравнению с ненасытным взглядом Лоури.

– Я уже начал волноваться, что ты умерла во сне. Это было бы прискорбно.

У нее все еще кружилась голова от анестезии, но даже с затуманенным зрением она заметила, что он выглядел ужасно. Его лицо было пепельно-серым на фоне черной официальной одежды, а глаза казались такими пустыми, словно он не спал несколько дней. Пот прилепил его кудри к вискам, сделав их похожими на водоросли, выброшенные на гладкую океанскую скалу. Его эксперименты явно сказались на организме.

– Где они? – хриплым голосом спросила она.

– Ты всегда такая нетерпеливая? Это раздражает. – Он встал со стула. – Ты скоро с ними встретишься.

Шаг за шагом он кружил вокруг нее, как преследующий зверь. Она не могла повернуть голову, чтобы проследить за ним, когда он выскользнул из ее периферийного зрения. Только шаги эхом отдавались в пустоте комнаты. Когда Лоури наконец встал позади нее, он схватил спинку стула и развернул ее. Деревянные ножки заскрежетали по каменному полу с пронзительным визгом.

Свет от настенных бра был оранжевым, как ржавчина. Блеснули острые края хирургических инструментов, выстроенных в ряд на поверхности тележки на колесах. Рядом стоял стол, а на ней лежала фигура, накрытая белой простыней. Шок опустошил ее, у нее закружилась голова, и Рен пошатнулась от страха. Она не хотела видеть, кто находился под простыней, хотя она уже знала.

– Давай посмотрим? – Лоури сдернул простыню, и она побледнела.

Тысячи чувств пронзили ее, но Рен не смогла произнести ни единого слова, не смогла сделать ни единого движения. Хэл лежал, распростершись на столе, пристегнутый кожаными ремнями вокруг головы, груди, рук и ног. Капельница для внутривенного вливания проколола его руку, как укоренившееся растение, постоянно вводя ему обезболивающее. Судя по сливово-фиолетовым отметинам на предплечье, он боролся с его введением.

Лоури повернул рукоятку на операционном столе, и с металлическим скрежетом платформа опустилась, пока Хэл не оказался почти на одном уровне с ее коленями.

– Для тебя уже все подготовлено.

Тяжесть ожидания грозила раздавить ее. Она почти не почувствовала, когда Лоури взял скальпель и разрезал один из ее ремней. Он порвался с громким треском, будто вспороли живот.