В Весрии можно было сделать столько всего хорошего. Она так ясно представила себе это: преподавать медицину их целителям, возможно, даже начать исправлять ситуацию, помогая реабилитировать ветеранов, раненных на войне.

Но она была дома. После стольких лет она оказалась дома.

Она не могла просто уйти, даже если мысль о возвращении в Гвардию заставляла ее чувствовать себя неправильной, как будто она пыталась вернуться туда, где ей больше не место. Эта мысль была слишком ужасающей, чтобы раздумывать над ней слишком долго. Ничто в ее жизни никогда не было определенным, кроме тоски. Теперь, когда у нее было именно то, чего она хотела, она была слишком напугана, чтобы отпустить это.

Словно почувствовав ее нерешительность, Хэл произнес:

– Пожалуйста, не принимай решение прямо сейчас. И помни одну вещь: я хочу, чтобы ты была счастлива, даже если это будет означать, что ты останешься здесь.

– А что насчет тебя?

– Насчет меня? – Хэл провел большим пальцем по линии ее подбородка, его глаза были теплыми и невероятно нежными. – Ты научила меня, как начать все сначала. За это я всегда буду любить тебя.

– Ты любишь меня? Но я… – Было так много «но». Все в ней было слишком. Она была слишком активной, безрассудной, упрямой и раздражительной. – Кажется, у меня галлюцинации, – пробормотала она. – Повтори, что ты сказал.

– Я люблю тебя, Рен Сазерленд. Всю тебя.

Слова, которые она так долго хотела услышать. Ее глаза наполнились слезами, и от огромного усилия, которое потребовалось, чтобы сдержать их, у нее запылало в груди. Она открыла рот, но не издала ни звука.

«Я тоже люблю тебя».

Она должна была сказать это. Она должна была спросить, где его найти, чтобы сказать о своем решении.

Но в Башне было так темно, а бодрствовать становилось так тяжело. Мир сомкнулся вокруг нее, как объятия, и последнее, что исчезло, – его глаза. Две точки тьмы, на которых сходилось все яркое и прекрасное.

39

39

Рен, моргнув, вновь пришла в сознание.

Вокруг нее расцвел сад: розовые розы, маргаритки и хризантемы ярких всевозможных цветов. Она сразу подумала о Хэле. Она помнила их разговор, но не знала, как давно он произошел. Прошли часы или дни? Все ее воспоминания состояли из мелькающего серебряного света, уколов, незнакомых лиц и обрывков монотонных разговоров.