– Могу.

Он говорил с таким почтением, что она не смогла сдержать смущенный всхлип. Каким-то образом ему всегда удавалось сказать именно то, что ей нужно было услышать. Благодаря им Лоури больше никогда никому не причинит вреда. Благодаря им Дану и Весрия наконец-то обретут мир. А Хэл… Он станет таким лидером, в котором нуждается его страна, добрым и справедливым.

При условии, конечно, что ее люди отпустят его.

Рен тяжело сглотнула.

– Что теперь с тобой будет?

– Завтра суд решит мою судьбу.

– Они не могут! – Рен села и тут же поморщилась от резкой боли в животе. Она легла обратно. – Ауч.

– Не думай сейчас об этом, – мягко произнес он.

– Как я могу оставаться спокойной в такой ситуации?

– Во мне теплится надежда. – Хэл нахмурился. – Я не ожидаю помилования, но, если твое правительство в самом деле желает мира, они будут обязаны вернуть меня домой.

– Верно. – Вздохнув, Рен закрыла глаза. – Готова поспорить, ты будешь рад вернуться домой. Что ты сделаешь в первую очередь?

– Зависит от одного человека.

– От кого?

– Тебя.

– Меня? – Она теребила потертую шерсть одеяла. Так долго она не думала ни о чем, кроме того, что будет после всего этого. Теперь она не могла думать ни о чем, кроме текущего момента, ни о чем, кроме своей щеки на груди Хэла и неровного, прерывистого биения его сердца. Она осмелилась поднять взгляд, и его глаза наполнились надеждой. – К чему ты клонишь?

– Если ты подумаешь над… Если ты хочешь… Если мне позволят уйти… Я бы хотел, чтобы ты поехала в Весрию со мной.

Хэл Кавендиш заикался. Сначала это было так абсурдно и мило одновременно, что она не сразу поняла, о чем он. Когда до нее дошел смысл его слов, она потрясенно заморгала.

– Подожди. Что?

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной, – с большей уверенностью в голосе повторил он. – Если ты тоже этого хочешь.

Конечно, она хотела.