Когда Нив рассмеялась, Синклер улыбнулся:

– Вылупившись, утята фиксируются на первом попавшемся им живом существе. Чаще всего это их мать. Но однажды утенок вылупился и увидел герцогскую гончую. Что бы они ни увидели, они плывут к этому наперекор всему, даже если это опасно, даже если это неправильно, они следуют этому инстинкту. Они живут ради любви… Никто не дает нам гарантий, Нив. Мы все умрем. Но сейчас мы живы. Любовь – это то, что делает жизнь достойной, заставляет нас действовать. Истинное наследие – это то, как вы любите окружающих вас людей, а не то, чем вы пожертвовали ради них.

Нив промокнула глаза его носовым платком:

– Спасибо, Синклер! Правда.

– Не стоит благодарности. – Когда он так улыбался, то был похож на самого бога озорства. – Ну так что, может, навестим Кита в «Соловье»?

26

26

Несмотря на поздний час, улицы Сутэма были оживленными. Однако Нив неотрывно смотрела себе под ноги. Брусчатка тротуара предательски блестела от влажности. Дождевая вода и какие-то неприглядные жидкости скапливались в трещинах и отражали маслянистый, золотистый свет уличных фонарей.

Она не испортит ни еще один подол, ни пару туфель. Она не должна выглядеть как беспечный ребенок в тот единственный вечер в ее жизни, который по-настоящему имеет значение. Она аккуратно сошла с тротуара – и ее тут же рывком потянули назад. Нив натолкнулась на Синклера – и как раз в тот момент из ночи вырвалась карета. Она промчалась мимо, стуча колесами и грохоча копытами лошадей. Сердце заколотилось о грудную клетку.

– Осторожно. – Синклер протянул ей руку, которую девушка с благодарностью приняла.

Он вел ее, обходя лужи и джентльменов, вываливающихся из притонов и клубов, шумных, веселых и некрепко стоявших на ногах от выпитого. Никогда в жизни Нив не чувствовала себя настолько не в своей тарелке. Она понимала, что это не то место, где должны находиться девушки вроде нее. Но под руку с одним из самых печально известных политических обозревателей она чувствовала себя в полной безопасности, тем более ее репутация уже практически утрачена.

Синклер наклонился и заговорщически сказал:

– Сюда все дворяне водят своих любовниц. Здесь вы услышите лучшие сплетни.

– Раскрываете тайны своего ремесла, Синклер?

– Едва ли, – фыркнул он и кивнул в сторону здания на другой стороне улицы. – А вот мы и пришли. Место гибели светских людей.

Затерянный между темными окнами лавок и оживленными кофейнями «У Соловья» возвышался во мраке в защищающих объятиях дубов, демонстрируя великолепный фасад из белого камня с внушительными вензелями. За кованой ограды горели сдвоенные газовые фонари, словно глаза огромного зверя в темноте. Массивный эркер, почти непрозрачный, испещренный темными каплями воды, выходил на улицу. Если прищуриться, то можно было разглядеть движущиеся фигуры. Даже прекрасный дом Синклера казался кукольным в сравнении с этим зданием.