Его не было долго: может, неделю или дней десять, – он еще никогда не давал тебе таких передышек, разве что когда возил семью в отпуск. В следующий раз, переборов отвращение, ты занялась с ним настоящим сексом – так, как делала это с Гариком. Придурок поверил в твою искренность. «Крошка, – прошептал он, – так ты соскучилась!» «О да», – ответила ты и расцарапала ему спину. Он бил тебя ногами в живот и уже особо не щадил: ты стала совершеннолетней. Свернувшись на полу в клубок, ты представляла, как он будет выкручиваться перед женой, которую так боится.

Через пару лет, измученная его изменами, жена нанесла Вове роковой удар чугунной сковородой по темечку. Узнав об этом, Ольга думала: там, в тюрьме, уважает ли себя эта женщина теперь? Пришлось убедить Павла Дмитриевича, что визит в реанимацию необходим для статьи.

Ольга долго плутала по кладбищу, пока не нашла наконец Иришкину могилу – чудом, лишь оттого что очень хотела. Холм с крестом и выцветшей табличкой, без оградки и любящих рук, непонятно как сохранившийся с тех самых пор. Ольга опустила на него охапку малиновых пионов. Ей очень нужно было спросить о важном. Годами мысленно перебирая всевозможные «если бы», загонявшие ее все глубже в свою непростительную вину, она ни разу не подумала об этом спросить. Настало время.

Птичьим звоном в тиши кладбища, дыханьем ветра в макушках сосен, безмятежным покоем, обнявшим сердце, пришел ответ.

Иришка не случайно стала единственным человеком, знавшим об Ольгиных бедах. На каждого убитого Ольгой пастора у Иришки был собственный убитый Вова, а может, и не один. Иришка знала все на свете о лучших решениях из худших, о выборе без выбора, хоть и не смогла бы красиво и правильно об этом рассказать.

Иришка простила Ольгу заранее.

За металлической, крашенной в голубой цвет оградой кроме Вовиной могилы располагались и другие, со старыми фотографиями и памятниками. Видимо, место семья выкупила давно. Кусты, высаженные внутри по периметру, доросли Ольге до лица. Она потянула на себя низкую калитку.

И только теперь увидала внутри на скамье женщину: та согнулась над свежей могилой, но, заметив Ольгу, села ровно. Меньше всего на свете Ольге хотелось бы говорить с кем-то из Вовиных родственников, но деваться уже было некуда. Они с женщиной встретились взглядами.

– А вы кто… – Незнакомка запнулась, потом дернула подбородком на могилы позади себя и добавила: – …им?

– Да никто. Так…

– Жаль. – Женщина заметно сникла. – Я уж подумала, может, родня нашлась. Но, видно, никого не осталось.

Ольга потопталась у забора.