Реми протягивает следующий гвоздь:

– Тогда, думаю, тебя стоит поздравить.

– Спасибо. Остается надеяться, что это продлится как можно дольше. – Старательно отводя взгляд от меня, Удэн передвигается к нижней части гроба. – Но это не единственное, на что мне пришлось согласиться.

Мы ждем, пока он прочищает горло.

– Завтра мне предстоит возглавить патрули, выискивающие Симона. Через неделю я должен вернуться с его телом – или с телом кого-то, похожего на него.

Сердце колотится о ребра как сжатый кулак, и я ахаю.

– Ты же не собираешься…

– Убивать кого-то? – Удэн невесело усмехается. – Конечно нет. Уверен, мне не составит труда найти мертвеца.

– Думаю, можно начать с тюрем в столице, – говорит Реми. – Лютеция огромна.

Удэн кивает:

– Я тоже об этом подумал. А если там не найду, пройдусь по больницам для нищих.

Следующие три гвоздя он вбивает молча.

– Ты пообещал что-то еще? – наконец не выдерживаю я.

Удэн вздыхает и выпрямляется:

– Ты же знаешь, что не виновата в случившемся, верно?

В глубине души я всегда буду ощущать вину, но киваю в ответ.

Он опускает молоток на крышку гроба.

– Отец винит тебя в том, что Ламберт помешался, – выдавливает Удэн сквозь стиснутые зубы. – И считает, что люди ассоциируют тебя с Симоном, а значит, ты станешь напоминать им о нем. Хотя на самом деле это ему мерещится. Жители Коллиса быстро обо всем забудут.

Я пожимаю плечами:

– Меня не интересует, что думают люди. Мне и так есть о чем волноваться.