– Думаешь, мне нужны еще лунные камни? – спрашиваю я, стараясь смягчить серьезное выражение на его лице.

Он вываливает камень себе на руку:

– Это другой.

На первый взгляд камень выглядит как все прочие, но, когда лунный свет падает на камень, от него начинает исходить не мягкое и белое, а радужное сияние. А стоит присмотреться получше, как становятся видны цвета, рождающиеся внутри камня и подсвечивающие его грани. Он прекрасен.

Грегор обхватывает камень пальцами и на несколько секунд закрывает глаза. А открыв, протягивает его мне.

– Это самый редкий вид лунного камня. Он вечно хранит то, чем его напитают.

Я сглатываю:

– И что же он хранит?

– Мысли, – отвечает Грегор. – Воспоминания.

По рукам расползаются мурашки, когда он кладет разноцветный камень на мою ладонь.

– И чьи воспоминания здесь?

– Мои. – Грегор кивает. – Посмотри сама.

Я закрываю глаза и прижимаю камень к белому шраму на ладони. На мгновение у меня вспыхивает мысль, что нужно сделать что-то еще, но тут в сознании возникают двое. У женщины волнистые каштановые волосы, широкая улыбка и прямой, узкий нос, который я вижу в зеркале. А еще у нее, как и у меня, карие глаза… или были карими. У мужчины, прижимающего ее к себе, вокруг радужки – серебристое кольцо, которое, без сомнений, скоро появится и у меня. Мужчина выглядит как Грегор, только на несколько лет младше, без шрамов на лице и искривленного носа. Улыбается он почти незаметно, но смотрит на женщину так, словно больше ничего не видит вокруг. Он наклоняется, и она проводит рукой по его темным кудрям. А затем они целуются, и там, где они касаются друг друга, появляется серебристо-золотистое сияние.

– Стелла, – шепчет Грегор. – И Ясон.

Слезы рвутся наружу, поэтому приходится открыть глаза. Хотя Афина уже называла имена родителей, дядя никогда не произносил их при мне. Но, услышав боль в его голосе, я понимаю: его так долго сдерживало горе, а не злость. От боли, а не от обиды он отверг меня семнадцать лет назад. Я едва не роняю камень воспоминаний, торопясь вытереть слезы с щек.

– Спасибо.

– Прошло так много лет, что их лиц почти не вспомнить без камня. – Грегор забирает его обратно и прячет в мешочек из лунной ткани, но, как только завязывает шнурок, вновь протягивает его мне: – Я хочу, чтобы ты забрала это себе.

Я качаю головой:

– Нет. Это твои воспоминания.

– А значит, мне и решать, кому их дарить.