– Остановись здесь, – просит папа, когда мы добираемся до живописной площадки.

Я послушно сворачиваю на обочину и паркуюсь. А когда мы выходим из машины, следую за папой в высокую траву. Отойдя на несколько шагов от дороги, он замирает и смотрит на горы.

– Как красиво, – говорит он. – Никогда не видел эти горы под таким углом. Невероятный вид, не правда ли?

– Да, они красивые, папа.

Но мне все еще непонятно, зачем мы сюда приехали.

Он поворачивается ко мне, выгнув бровь.

– Ты не отличаешься терпением, да?

Мои щеки тут же краснеют.

– Да. Прости. Я просто подумала, что ты хотел мне что-то показать, а эти горы я уже видела. И не раз.

– Но ты не видела этого, – говорит он.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, он кладет мне руку на загривок. Что-то меняется вокруг нас, а воздух сгущается. У меня закладывает уши. А затем охватывает ощущение быстрого подъема, как бывает в некоторых лифтах. И все это заканчивается головокружением.

Но когда я прихожу в себя, то понимаю, что у травы изменился цвет. Она стала зеленее. Я смотрю на горы и явственнее замечаю разницу, потому что еще секунду назад свет угасал, на землю опускалась ночь, а тени тянулись от предгорий к равнинам, но сейчас они отступали. А небо освещали солнечные лучи.

Словно здесь царил вечный рассвет. И солнце не заходит, а встает.

Ноги подкашиваются от головокружения, словно я только сошла с карусели. Я хватаю папу за руку.

– Ты в порядке? – спрашивает он. – Можешь привалиться ко мне, пока не почувствуешь себя лучше.

Я делаю глубокий вдох. Даже воздух тут гуще и наполнен ароматами травы и клевера с нотками чего-то, что напоминает мне облака. И нет ни одного слова в мире, чтобы описать, насколько здесь красиво и чудесно. Я поворачиваюсь к папе.

– Это небеса, – говорю я.

Это не вопрос, а утверждение. Наверное, во мне говорит ангельская кровь. А тело переполняет чувство небывалой легкости. Небеса.

– Да, их граница, – говорит папа.

Головокружение проходит, и я отпускаю папину руку. А затем даже пытаюсь отойти от него на несколько шагов, но трава под ногами какая-то странная. Она не дает сделать и шагу. Мои ноги не погружаются и не сминают ее. Споткнувшись, я смотрю на папу.