– Нет-нет. Просто предупредил, что скоро имперский экзамен, и дал мне наставления.

Судя по голосу, Чуфэн был не в силах спорить с собеседницей.

– Так ты будешь готовиться к экзамену, вместо того чтобы навещать меня? – закапризничала женщина.

– Конечно нет! – тут же возразил юноша. – Ты для меня важнее всего! Если тебе не хочется, я не буду проходить испытания императорской комиссии.

Смех женщины зазвенел колокольчиком.

– Какой же ты дурачок!

Сусу задумалась. Второй брат – самый талантливый из сыновей семейства Е. Он любит учиться, много читает и превосходно пишет, за что его часто дразнит завистливый невежда Чжэюнь. Из четверых братьев старший силен в боевых искусствах, третий – совершенный бездельник, который только ест, пьет, гуляет с девушками да играет в азартные игры, а четвертый еще слишком мал, и трудно сказать, каким он вырастет. И только второй брат – способный к наукам ученый-книжник. Сусу и не предполагала, что именно он откажется сдавать имперский экзамен – залог его дальнейшего успеха в жизни и возможности стать государственным служащим при дворе. Неужели он упустит свой единственный шанс, когда даже бабушка о нем не заботится и у него нет такой любящей матери, как наложница Лянь?

В зимнем пустынном дворике отчетливо слышалось все, что происходило в доме. Неожиданно раздался женский возглас, а потом шум борьбы. Что-то упало, и смех стал еще громче и призывнее. До Сусу донесся хриплый вздох, а за ним – нежный стон, полный истомы и наслаждения.

В глазах Таньтай Цзиня появилось отвращение, только лицо Сусу ничего не выражало. С самого рождения никто не просветил эту чистую душу об отношениях между мужчиной и женщиной. Впрочем, трудно было ожидать, что благородные святые из секты Хэнъян станут рассказывать маленькой девочке о подобном. Поэтому о гармонии полов и парном совершенствовании инь и ян Сусу вычитала в книгах. Только в ученых текстах оказалось слишком много серьезных, малопонятных слов, которыми обычно изобилуют учебники.

Девушка вспомнила, как ходила со старшим собратом в горы, чтобы поймать духовных зверей. Стояла весна, и пара духовных животных, самец и самка, прижимали ухо к уху, висок к виску[60]. Маленькая Сусу с косичками, завязанными в два пучка, побежала к ним и радостно сообщила Гунъе Цзиу:

– Старший собрат! Здесь их двое!

Когда молчаливый Цзиу подошел, его обычно бледное, как нефрит, лицо разом приобрело бордовый оттенок. Он быстро прикрыл девочке глаза ладонью и смущенно проговорил:

– Не смотри!

Подхватив Сусу одной рукой и вскочив на меч[61], юноша пустился вниз по склону, при этом его уши горели и стали ярко-красными. С тех пор Гунъе Цзиу редко ходил со своей юной подопечной на соседнюю гору, а ловля духовных зверей была возложена на плечи младшего собрата Фуи. Уже гораздо позже Сусу, вспоминая тот день, поняла, что именно происходило между зверями.

Однако люди выражают любовь совсем не так, как животные, и Сусу по звукам из домика не сразу догадалась, чем занимаются внутри. Знакомый запах стал настолько отчетливым, что ее озарило: это аромат кокетства! Неповторимый и ни на что не похожий запах лисьего клана. Женщина в домике – лиса-оборотень!

«Бедный Е Чуфэн! Он там, наверное, задыхается от боли. Она его убивает!»

Сусу собралась ворваться в домик и спасти брата, но Таньтай Цзинь крепко схватил ее за руку. Выглядел он обескураженным.

– Что ты задумала?

– Пусти, там лиса-оборотень! – прошептала Сусу. – Наверное, с братом что-то случилось!

– «Что-то»? – шепотом процедил Таньтай Цзинь и выразительно посмотрел на жену. – Это «что-то» такое, что если ты сейчас вломишься, то твой брат страшно рассердится.

Сусу озадаченно посмотрела на него, и принц-заложник достал из рукава маленький шип эмэй[62], такой тонкий, что его невозможно было заметить в рукаве. Девушка не поняла, из какого материала сделано оружие, но Таньтай Цзинь проделал им дыру в стене с такой легкостью, словно то был лист бумаги. Затем ехидно глянул в ее ясные глаза и бросил:

– Смотри внимательно.

Сусу присела и заглянула в отверстие. Четыре драгоценности кабинета[63] были сброшены на пол, а на столе распростерлась женщина, которую обнимал Е Чуфэн. Глаза красавицы были затуманены, алые губы приоткрыты, голова на тонкой шее запрокинута. Из-под желтой шелковой рубахи ее тонкие снежно-белые ноги, точно ростки повилики, обвивали его бедра. А самый благовоспитанный из братьев, словно безумный зверь, прятал голову в объятиях женщины:

– О моя Пянь-нян… Люблю тебя всем сердцем!

Таньтай Цзинь с усмешкой наблюдал за Сусу. Он ожидал, что супруга покраснеет до самых кончиков волос, но лицо ее сохраняло благородную бледность, а глаза, блестящие, как стеклянная глазурь, были чисты и спокойны, словно увиденная картина грязной страсти – вполне благопристойное зрелище.

Какое-то время девушка смотрела в отверстие, затем взяла с земли кусок глины и залепила его. Подняв голову, она встретила холодный взгляд Таньтай Цзиня и, не удержавшись, удивленно спросила:

– И что, по-твоему, я должна была увидеть?

Тот долго смотрел на нее. Непристойности в домике продолжались, но лицо Сусу оставалось невозмутимым, а глаза ее по-прежнему сияли подобно двум святым огням во тьме.

– Бесстыжая, – ледяным тоном произнес он, как будто ее унижение могло облегчить его неловкость.

Сусу ответила ему очень рассудительно:

– С древнейших времен, будь то демоны или духи, совершенствующиеся, боги или смертные – все стремились к продолжению рода через смешение инь и ян. Это естественно. Что же тут постыдного?

Она давно знала, что мир смертных строг и несправедлив к женщинам. Общество решило, что она должна устыдиться, увидев подобную картину. Подобного и ожидал от нее муж-злыдень.

Она пристально посмотрела на него. Какая тут стыдливость? Что перед любимым мужчиной, что перед холодным и равнодушным мерзавцем смущаться было бы одинаково странно. Тем более перед таким, который и сам родился без стыда.

Сусу протянула руку:

– Одолжи мне, пожалуйста, твой шип эмэй.

– Для чего?

– Я убью эту лису.

Ей все равно, что Е Чуфэн и лисица пребывают сейчас в полной гармонии: Сусу нужна уверенность, что оборотень не навредит второму брату и другим людям. Не все оборотни способны совершенствоваться, и не все причиняют людям зло, но есть такие, что пленяют разум и высасывают ци. Красавица в желтой шелковой рубашке – из их числа, она может лишить Е Чуфэна его жизни и ци. Лисы – вредные создания. Месяца через три от юноши останется лишь пустая оболочка.

– Тебе с ней не справиться, – предупредил Таньтай Цзинь.

Сусу и сама это знала. Кроме того, вдруг она напугает лису и та причинит Е Чуфэну еще больший вред? Увидев, как оборотень высасывает жизненные силы из брата, девушка так разъярилась, что готова была напасть даже с таким ненадежным оружием, как шип эмэй. И все же лучше взять себя в руки и продумать план. Сусу направилась к воротам.

– Идем, – махнула она Таньтай Цзиню, – пока лиса занята и нас не заметили.

Юноша же не шелохнулся, изучая стену дома, и Сусу поняла, что у него свои виды на лису-оборотня. Она схватила его за рукав и потащила прочь. Заполучив силу одного демона, этот безумец тут же захотел внутреннее ядро оборотня. Он совершенно не боялся небесной кары, обращающей грешников в горстку пепла!

Пока они, греясь на солнышке, шли вместе, Сусу стало чуть легче на душе. Проходя мимо дворца принца Сюаня, она вслух подумала:

– Надеюсь, Бинчан и Сяо Линь проснулись.

Взгляд Таньтай Цзиня задержался на табличке над входом, и Сусу почувствовала, что он и в самом деле относится к Бинчан с особенным вниманием. Если бы сестра сумела повлиять на него, когда он был еще ребенком, возможно, мир никогда не увидел бы повелителя демонов. Однако человеческая жизнь так коротка – всего-то несколько десятилетий, а злые кости врастают в душу навсегда. Таньтай Цзинь рожден под несчастливой звездой, сулящей своему избраннику вечное одиночество, и после смерти ему предназначено страшное воскрешение в следующей жизни. Только если извлечь злые кости, мир будет спасен от явления повелителя демонов.

– Бинчан знает, что ты неравнодушен к ней? – внезапно поинтересовалась Сусу.

Таньтай Цзинь поджал губы.

– Понятия не имею.

– Ты в самом деле так сильно желаешь ее?

Тот промолчал, но по ледяному взгляду она и так все поняла. Его душе неведомо понятие чести, он не знает, что правильно, а что нет. И хотя Сяо Линь уже женат на Бинчан, даже будь у них несколько детей – ему все равно.

Сусу вспомнила, как еще маленький Таньтай Цзинь спросил у Ланьань, что такое человеческое достоинство. Подрастая, он научился подбирать подходящие случаю эмоции и выражения лица, заучил дежурные фразы, однако в душе оставался черствым и эгоистичным юным демоном. Он все равно считал Бинчан своей, полагая, что она лишь временно находится в другой семье и, как только представится такая возможность, он вернет себе «утраченное».

Внезапно девушка закрыла его глаза ладонью, чтобы он не видел дворца принца Сюаня, и прошептала:

– Не смотри!.. Ты же знаешь, что можешь быть с ней только в одном случае.

– Если умрет принц. И если сам останусь жив, – твердо ответил он.

– Конечно. Но если умрет принц Сюань, она необязательно полюбит тебя. Так что расстаться с жизнью все равно придется тебе!