Рыбешка, очевидно, знал далеко не все. Да, я действительно нашла то перышко, но Повелитель огня потом сам мне его подарил. Только я хотела было об этом сказать, как внезапно заговорила Небесная Императрица:
– К счастью, перо не потерялось. Очень хорошо, что его нашли.
Все бессмертные стали вторить ее словам:
– Сегодня действительно благоприятный день! Повелитель вод обрел дочь, Повелитель ночи обрел невесту, а Повелитель огня вернул утерянное! Это нужно отпраздновать! Тройное счастье в двери постучалось!
Под нестройный хор поздравлений Феникс поднялся со своего места и подошел к нам. Он забрал перо у Рыбешки и, опустив голову, какое-то время рассматривал его. А затем вложил в мою ладонь.
– У меня нет причины забирать то, что было подарено… Кроме того, в твоих покоях я потерял кое-что еще помимо этого пера. Хочешь вернуть мне его? Тогда верни все, а иначе… Не стоит возвращать вообще ничего…
Феникс еще что-то потерял в моих покоях? Мое сердце пропустило удар. Неужели он намекает на… Неужели он про те шестьсот лет духовной силы? Я крепко сжала золотое перо феникса и твердо сказала:
– Тогда ничего не верну! – Я и так только что лишилась пяти тысяч лет духовных сил, я не могу потерять еще шестьсот. Одна беда за другой! Феникс горько усмехнулся и, промолчав, отвернулся.
Бамбук, растущий в три ряда, два банановых поля, обилие травы… Я и не думала, что задний дворик дворца Небесных сфер будет лишь немногим больше моего в Водном зеркале. Я перевела дыхание и села на бамбуковый табурет, прислонившись к стене. Передо мной на каменном столе лежала сюаньчэнская бумага[243], придавленная пресс-папье из горного хрусталя в виде писю[244]. Благодаря статуэтке ночной ветерок не смог унести листок со стола, только колыхал его края – будто бабочка взмахивала крыльями, силясь улететь. Я освободила бумагу из-под пресс-папье и начала читать. Это
– Это брачный договор, который заключил мой отец с Повелителем вод, – произнес Рыбешка. Серебристо-белый лунный свет, спускающийся с неба, зацепился о банановый лист и рассеялся неясными тенями по лицу Повелителя ночи. В этом тусклом свете его лицо казалось мягче и нежнее.
– Он был подписан более четырех тысяч лет назад, в ночь перед свадьбой твоего отца. Дева Цзинь Ми, прошу вас, поставьте свою подпись.
Я прикусила кончик кисти из заячьей шерсти и задумалась. А затем старательно и аккуратно вписала свое имя. Пока я писала, Рыбешка не сводил взгляда с маленькой печки из красной глины[247], на которой стоял чайничек с зеленым чаем. Я не знала, о чем он размышлял, пока смотрел на грациозные облачка пара. Его одеяние из тончайшего белого шелка напоминало лунное сияние. Такое белое и чистенькое, что у меня руки так и чесались испачкать его чем-нибудь. Я окунула кисть в тушь и, пользуясь тем, что Рыбешка глубоко погрузился в свои мысли, нарисовала цветок на белоснежном шелковом рукаве его одеяния. Когда он очнулся, дело уже было сделано. Я тут же часто-часто заморгала. Но Рыбешка, увидев мое «творение», не рассердился, а улыбнулся. Он налил мне чая и тепло сказал:
– У тебя получился такой яркий и необычный цветок! У меня много однообразной одежды, попрошу тебя ее тоже разукрасить.
Какой же все-таки Рыбешка хороший!
– Отлично, разукрашу. – Я сжала кисть и несколько раз кивнула. После того как ночью мы покинули Облачный дворец Девятых Небес, Рыбешка пригласил меня погостить в его дворце Небесных сфер. Он сказал, что полиантес, который я ему подарила, пророс и у него появились бутоны. Возможно, сегодня ночью он как раз расцветет. Отец не возразил, так что я с радостью отправилась с Рыбешкой.
Дворец Небесных сфер очень отличался от дворца Ветвей платана. Белоснежные стены, иссиня-черная черепица – все скромное и неброское. Кроме привратника и стада безмолвных белоснежных, словно цветы сливы, зверей сновидений, здесь больше никого не было. Так что ночью тут царили тишина и покой.
Маленький зверек, которому было не больше месяца от роду, устроился у ног Рыбешки и пристально смотрел на меня огромными глазами. Я тут же сотворила капустный лист и, нагнувшись, приманила его к себе.
– Иди сюда, малыш! Попробуй!
Полезные привычки нужно воспитывать с детства. Нельзя же все время есть одни сновидения! Но этот маленький олененок не оценил мою доброту и пренебрежительно отвернулся. Рыбешка улыбнулся и потрепал его за ушком. Зверек снова повернулся ко мне. Медленно он сделал пару шагов шагов, а осмелев, ухватил капустный листок и проглотил его целиком. Я погладила его по голове и похвалила:
– Умничка! Такой послушный и смышленый!
– У меня нет великих артефактов, которые я бы мог тебе подарить, но могу отдать тебе этого зверя сновидений, если он тебе приглянулся. Пусть сопровождает тебя везде. Через два месяца подрастет и окрепнет, тогда на нем можно будет ездить. Надеюсь, ты не отвергнешь мой скромный подарок.
Я радостно воскликнула:
– Спасибо, огромное спасибо! – Передвигаться на олене гораздо быстрее, чем на облаке. И с него намного труднее упасть. Зверек улегся на пол у моих ног, вытянулся, а потом рыгнул. Я снова погладила его по загривку. Когда по времени прошло полчашки чая, я прошла вглубь сада, где рос полиантес. Присев рядом с ним, я вздохнула. У цветка уже появились бутоны, но вот уже глубокая ночь, а он все еще не распустился. Стыдливо прятался, будто музыкант за пипой[248]. Ну никакого уважения!
Позади послышались тихие шаги. Рыбешка присел рядом со мной и внимательно посмотрел на цветок. По моим подсчетам, времени прошло уже достаточно – чашка чая, не меньше. Я уже хотела было встать и вернуться к чаепитию, когда услышала тихие слова Рыбешки:
– Я всегда был одинок. На протяжении всей моей жизни лишь ночь – моя неизменная спутница. Я не унаследую трон, у меня почти нет родственников и друзей. Все, что у меня есть, – лишь несколько зверьков да убогое жилище… Если ты станешь моей женой, то можешь разочароваться во мне и пожалеешь о сделанном выборе… Дева Цзинь Ми, возможно, однажды ты покинешь меня…
Я обернулась. Рыбешка по-прежнему смотрел на полиантес. Он так внимательно вглядывался в цветок, словно и не говорил мне ничего. Я заметила, что Рыбешка судорожно сжимал край рукава с нарисованным цветочком и его пальцы уже немного перепачкались тушью. Он говорил очень серьезно, так что я невольно задумалась над его словами. Говорят, все женщины должны выйти замуж по достижении определенного возраста. Если так, то лучше выйти за хорошо знакомого мне Рыбешку, чем за кого попало. Кроме того, у Повелителя ночи довольно высокий уровень духовных сил. Думаю, после парной культивации с ним моя собственная духовная сила значительно повысится. Разве материальное может быть важнее духовной силы? Поэтому я твердо произнесла:
– Я тебя не покину.
Рыбешка разжал пальцы, и шелковый рукав с нарисованным цветком почти коснулся земли. Он обернулся и посмотрел на меня. Его глаза сияли, словно река, в которой отразились мириады звезд. Я присела рядом с ним.
– Когда займемся парной культивацией?
Рыбешка будто окаменел, а через мгновение на его щеках появился слабый румянец. Подул легкий ночной ветерок, и внезапно я ощутила сильный аромат. Я огляделась и увидела: в ярком лунном свете наконец-то расцвел полиантес! Светло-фиолетовые махровые лепесточки наслаивались друг на друга, подсвеченные нежным светом луны.
– Зацвел! Наконец-то! – восторженно вскликнула я.
Я почувствовала, как теплое дыхание мягко коснулось моей шеи.
– Могу ли я с сегодняшнего дня называть тебя Ми’эр[249]?
– Конечно, – отмахнулась я, поглощенная своими мыслями. Когда я обернулась, Рыбешка с нежностью улыбнулся мне. Румянец сошел с его лица.
– Слышал, что этот цветок означает «удушающе-опасную любовь». Он поистине прекрасен, вот только даже ему не сравниться с красотой инеевого цветка, озаренного лунным светом.
Я замотала головой, но инея нигде не увидела.
Ночью я вернулась к своему отцу, Повелителю вод. Я осталась в его дворце Мерзлой реки и крепко спала оставшуюся ночь. Проснулась, когда солнце уже было высоко. Причесавшись, я подколола волосы потускневшим пером и внезапно вспомнила слова Феникса. Кажется, вчера он велел мне явиться к озеру Опадающей катальпы в час Дракона. Сердце невольно пропустило удар: я опоздала, уже был час Змеи! Вот беда! Я смутилась, но сразу же побежала во дворец Ветвей платана.
Маленький зверь сновидений, которого мне подарил Рыбешка, оказался довольно смышленым – он следовал за мной по пятам до самого дворца Феникса. Я уже почти прибежала к озеру Опадающей катальпы, когда услышала чей-то легкий и воздушный, словно ивовый пух, голос:
– Что еще за Цзинь Ми?
А? Я подумала, что кто-то меня ищет, поэтому я пошла на голос. Но тут я услышала еще кого-то:
– А есть какие-то другие Цзинь Ми? Разве речь не про ту служанку, что почти сто лет прислуживала Второму принцу во дворце Ветвей платана?