Я не знала, зачем меня искал отец, поэтому кивнула и согласилась с предложением Рыбешки.
– Хорошо.
– Вынуждены вас оставить. – Рыбешка слегка кивнул Фениксу и потянул меня за руку. Однако, сделав пару шагов, он внезапно остановился и сказал, не оглядываясь: – В эти последние сто лет моя любимая удостоилась чести обучаться у вас методам духовной культивации. Так что ваши отношения можно рассматривать как дружбу между учителем и учеником. Но в конечном итоге она будет жить со мной, во дворце Небесных сфер, и вы будете друг другу деверем и невесткой. Независимо от того, какими были ваши взаимоотношения раньше, по статусу вы будете различаться. Надеюсь, ваше высочество, вы всегда будете помнить об этом и станете внимательно следить за своими словами и поступками.
Закончив речь, Рыбешка повел меня дальше. Я оглянулась. В воздухе парил ивовый пух, и фигура Феникса постепенно размывалась…
На Небесах жили бессмертные, а на Западных Небесах – просветленные. В великом храме Громогласного слова[256] было восемнадцать златокожих архатов[257]. Одни стояли, другие сидели, а третьи лежали. Они выстроились по правую и левую стороны храмового зала. В центре была установлена курильница, где тлела очень тонкая, едва ли с мизинец толщиной, благовонная палочка, и тонкая струйка ароматного дыма возносилась к потолку, медленно скользя и рассеиваясь среди читающих молитвы и сутры. Все такое одухотворенное…
Я молитвенно сложила руки и переступила через порог из сандалового дерева. Последовав за отцом, я вошла в главный зал храма. Золотисто-яркие и ослепительные архаты, стоявшие по левую и правую стороны зала, на меня даже не взглянули. Они выглядели такими строгими и величественными, властными и грозными… Но рассматривать их было не так интересно, поэтому я перевела взгляд вглубь зала.
Огромный каменный павильон с нишами – там, бок о бок друг с другом, на лотосовых тронах восседали в позах созерцания Будды Трех Времен[258]. Повелитель вод молитвенно сложил руки, опустил глаза и произнес что-то на санскрите. В ответ Будды Трех Времен слегка кивнули моему отцу. Тот, что находился по центру, – Шакьямуни, Будда настоящего, спокойно произнес:
– Сегодня алтарь закрыт для жертвоприношений. Повелитель вод, по какому делу вы прибыли?
– Прошу прощения, что прибыл так внезапно. Я ищу Будду Татхагата, чтобы попросить его разрушить печать Сангха. – Голос отца напоминал родниковую воду, текущую размеренно и спокойно.
– Это связано с дочерью Цзы Фэнь, что стоит позади тебя? – Будда прошлого, сидящий слева, посмотрел на меня с легкой скорбью и грустью. Да, они поистине достойны называться Буддами прошлого, настоящего и грядущего, раз с первого взгляда поняли, кто я.
– Да, все верно. – Отец чуть отошел в сторону, позволяя Буддам рассмотреть меня. – И я надеюсь, что уважаемые светлейшие отворят врата Удобства[259], дабы постичь истину, и позволят мне пасть в ноги к просветленному Будде Татхагате.
Будда грядущего, сидевший справа, бросил на меня быстрый взгляд, и его спокойное лицо чуть исказилось, став взволнованным. Он нахмурился, закрыл глаза и печально вздохнул.
Повелитель вод, заметив перемены в настроении Будды грядущего, замер.
– Отчего вы так вздыхаете, о светлейший?
– Закон судьбы и карму всего сущего рассказывать мне не дозволено, – произнес Будда грядущего.
Отец оглянулся и посмотрел на меня. Его охватило беспокойство, а у меня замерло сердце. Будда грядущего не знает прошлого, ведь его взгляд устремлен в будущее. И, судя по выражению его лица, мое будущее не очень-то и светлое. Неужели я так и не сумею достичь бессмертия? Стоило мне об этом подумать, как я сильно расстроилась.
– Врата Удобства широко открыты, но если вы, Повелитель вод, пройдете сейчас туда, то лишь потратите время впустую. Ваши усилия не принесут результата, и истины вы не постигнете. – Будда грядущего взмахнул рукой, и тотчас отворились самшитовые врата позади его трона. За вратами вилось множество дорог, переплетенных, словно корни. Так же много, как и звезд, рассыпанных по небу. Как шашек, расставленных на доске. У меня даже глаза разбежались. И тут я заметила отдаленную извилистую дорожку, вдоль которой росли лотосы. Конца дорожки видно не было, так как на горизонте клубились облака, закрывая обзор. Будда грядущего произнес:
– Повелитель вод, синие лотосы укажут вам путь. Но остерегитесь сойти с дороги, иначе злые духи навеки отправят вас в Загробное царство. Нам больше нечего сказать. О Амитабха!
Отец молитвенно сложил руки и поблагодарил Будд Трех Времен на санскрите. И мы отправились с ним по извилистой дорожке в поисках просветленного Будды Татхагата. Вокруг пели птицы, в воздухе витал аромат цветов. Но сама дорожка была грязная и труднопроходимая. Я еле плелась по этим ухабам. «Лишь потратите время впустую»! Пустая трата времени? Будда грядущего пытался сказать, что просветленный Будда Татхагата не сможет снять печать? Но если он не сможет, тогда моя духовная сила расти так и не будет, а я не стану бессмертной… Это меня сильно расстраивало.
Если подумать, то я родилась младенцем-духом, за несколько тысяч лет подросла и стала девушкой-духом. Это что же получается, через пару десятков тысяч лет я превращусь в тетушку-духа и в итоге стану бабушкой-духом? Быть духом всю жизнь не так уж плохо, но до самой смерти оставаться низшим духом – это ужасно!
Я глубоко погрузилась в размышления о своей невеселой участи, как вдруг между мной и Повелителем вод упало нечто. Оно тряслось и дрожало. Я оступилась и чуть было не споткнулась, но, к счастью, успела опереться об это пухлое нечто.
– Ха-ха-ха! Ой-ой-ой! Щекотно, щекотно!
Присмотревшись, поняла – круглое нечто, о которое я оперлась, оказалось пухлым животом. Я всегда думала, что ни у кого в мире не было такого же круглого, как жемчуг, и гладкого, как нефрит, живота, как у учителя Ху. Но, глядя на то, что было передо мной, я смогла в полной мере осознать значение фразы «в брюхе министра можно плавать на лодке[260]». Мясистое брюшко тряслось, три слоя жира вздымались один выше другого.
– Так колышется! На каждой волне – три излома[261]! Поистине выдающийся живот!
– Недурно, недурно. Я давно наблюдаю за этой малышкой, что пользуется такой популярностью у мужчин! А как увидел вблизи, сразу понял, что не только красива, но и зрение отменное.
Этот пухлый монах, судя по всему, ужасно боялся щекотки. Одну чашку чая спустя, отсмеявшись, он окинул меня пристальным и оценивающим взглядом с головы до ног и, помахав круглым веером из душистого тростника, заявил:
– У тебя, девочка, есть корень мудрости[262], и лучше тебе вверить себя мне!
Я смаковала его слова. Видимо, он хотел сказать, что мне следует пойти за ним. Что ж, очень по-дружески звучит!
– Приветствую вас, Будда Майтрея[263]. – Повелитель вод почтительно поклонился. Я очень удивилась: вот уж не думала, что этот толстый монах окажется Буддой. Тот похлопал по плечу Повелителя вод и улыбнулся:
– О, да это же малыш Ло Линь! Давненько не виделись!
Отец улыбнулся в ответ:
– С нашей последней встречи прошло больше ста тысяч лет. Хоть я еще не старик, но уже и не молод. Это моя дочь, Цзинь Ми. Прошу прощения, что так бесцеремонно потревожили вас.
– А я все думал, чей же это ребенок. Оказывается, твой! Такой выдающийся отец и такая прекрасная мать! Неудивительно, что она родилась невероятно красивой. Многообещающий талант, ей нужно как следует исповедовать буддизм! – Будда Майтрея потряс круглым веером и, повернувшись ко мне, горячо воскликнул: – Ступай в буддийский монастырь, и тогда всех несчастий и бед сумеешь избежать. Сохранишь благополучие, жить будешь в тепле и довольстве, о пище и одежде не нужно будет беспокоиться! Во всех делах твоих будет успех! Возрадуйся же, девочка! И откликнись скорее на мой зов! Преклонись пред своим наставником!
Повелитель вод опустил голову и улыбнулся:
– Премного благодарен за оказанную нам честь, но, к сожалению, Цзинь Ми уже заключила брачный договор, а это нарушает обет отречения от мирской суеты, что дают в буддийском монастыре. Боюсь, что мы можем потерять вашу благосклонность.
Будда Майтрея медленно покачал головой. Меж его бровей появились почти незаметные морщины.
– Жаль, очень жаль. Но кто же этот бессмертный везунчик?
– Повелитель ночи, Жунь Юй, – спокойно ответил отец.
– Это тот нелюдимый небожитель, который всегда таскает с собой оленя на ночное дежурство? – Будда Майтрея положил руку на живот и задумался. Через какое-то время он повернулся ко мне:
– Было бы неплохо, выйди ты за него замуж, но боюсь, что… – Казалось, он говорил со мной, но в тоже время и сам с собой. Его голос внезапно стал таким тихим, что я не услышала окончания фразы. Отец стоял слишком далеко, так что он тоже не расслышал слов Будды.
– Уже поздно, а мы очень спешим увидеть Будду Татхагата, поэтому вынуждены попрощаться. В следующий раз я непременно прибуду в сад Радости[264], чтобы нанести вам визит. – Отец поднял голову и посмотрел на предзакатное небо, переливающееся всеми цветами радуги. Будда Майтрея взмахнул подолом одежды и сказал:
– Все в порядке, ступайте.
Я последовала за отцом дальше по извилистой дорожке. Вслед нам доносились приглушенные сетования Будды: