– Убей демона! – прозвучало в тронном зале тысячами голосов.

Первый принц едва взглянул на закованную в цепи жертву и спросил:

– А что, для церемонии Становления любой демон сойдет или именно этот?

Вопроса такого от Первого принца не ожидали, даже Ли Цзэ не понял, зачем Первый принц это спрашивает. Небесный император растерянно сказал, что сойдет любой, и Первый принц одобрительно кивнул:

– Хорошо, я убью демона.

Ли Цзэ разочарованно цокнул языком. Все-таки принц испортился за тысячи лет изгнания.

Но то, что произошло дальше…

– Узрите же сильнейшего демона смертного мира, Девятихвостого Ху Фэйциня! – громогласно провозгласил Первый принц и сам демоном обратился.

Огненно-рыжие волосы заструились, как вулканическая лава, за спиной взвились девять лисьих хвостов, темная демоническая аура окружала его фигуру, а на лице светились зеленоватым огнем настоящие лисьи глаза.

В тронном зале воцарилась паника. Ли Цзэ стоял неподвижно, широко раскрытыми глазами глядя на Первого принца. Демон, в которого превратился принц, был невероятно силен. Если бы он хотел, он мог бы перебить всех присутствующих, но… предпочел убить себя. Небесное копье взвилось и проткнуло Первому принцу живот, а он засмеялся окровавленным ртом и сказал:

– Я слишком хорош для этого гадюшника.

Дальнейшее Ли Цзэ помнил плохо: Небесный император воспользовался тэшанем и исказил время. Тайцзы сделали богом, как Ли Цзэ потом узнал.

Встретиться с Первым принцем снова Ли Цзэ довелось еще нескоро, и новая встреча произошла на поле брани, когда мятежный принц привел к границам Небес демонические войска.

Чем это закончилось, уже известно: Небеса получили достойного, хоть и несколько эксцентричного нового императора – бога, небожителя, демона и только Шинсяо знает кого еще в одном лице.

[631] Лис(ы) – на-троне

[631] Лис(ы) – на-троне

Когда два войска выстроились друг напротив друга, во главе одного – Небесный император, во главе другого – Тайцзы, и прозвучал Небесный вызов, Ли Цзэ уже принял решение, и много времени это не заняло.

Ли Цзэ слишком хорошо знал императора, чтобы поверить, что поединок будет честным, а потому решил для себя, что вмешается, пусть это и чревато последствиями. Он не был уверен, что его воля сможет сломить Небесную волю императора, но полагал, что в противоречии двух законов верх одержит более древний и справедливый.

Так и вышло: Небесное Дао, которое Ли Цзэ твердым голосом процитировал в ответ на откровенно подлый приказ императора, смогло переломить Небесную волю, и Ли Цзэ почувствовал, словно с его плеч обрушилась, разбиваясь на тысячу кусков, страшная тяжесть. Ли Цзэ не знал, чем закончится поединок, но был уверен, что лучше примет смерть (в случае проигрыша Тайцзы его несомненно ожидала такая участь, и на легкую смерть рассчитывать не стоило и надеяться), чем вернется под стяги Небесного императора.