– Не всех. – Смородник тихо глотнул чаю. – Только упырей. А к чародеям попал вскоре после того происшествия. Где-то неделю шатался по помойкам, ночевал под мостами вместе с бездомными. Спал на картонках. Подробностей уже не помню, потому что мой мозг просто взрывался от всего. Я был тепличным ребёнком, не приспособленным к жизни. Но однажды ночью у реки на меня напал упырь. Это произошло за городом, кругом заброшенные стройки и свалки, отличное место для бомжей и маргиналов. Куда ни сунься – разбитое стекло, куски арматуры и использованные шприцы. Не помню, как я там оказался. Просто в один момент что-то ударило сзади и повалило лицом на землю. Я рассёк бровь о разбитую бутылку. – Он указал на старый шрам, тянущийся с середины лба до щеки. – А потом когти впились глубоко в кожу, под мышцы и рёбра, и начали рвать.

Мавна вздрогнула. Под пушистым свитером побежали мурашки.

– Покровители, да за что же тебе это всё… – выдохнула она, с ужасом представляя, какие должны были остаться шрамы. – Ты же был совсем ребёнком. Ужас какой.

– Как правило, всем достаётся ни за что. – Смородник скованно пожал плечами. – Извини, я не ради жалости это рассказываю. Могу прекратить.

– Не надо. Говори, если хочешь, пожалуйста.

Он хмыкнул и обвёл тоскливым взглядом свою вычищенную до блеска комнатушку.

– Да не то чтобы хочу. Просто думаю, что так правильно. Чтобы ты больше знала о мире, в котором живёшь, Булка.

Мавна нахмурилась, чтобы привычно возмутиться, но не удержалась и хихикнула. Так странно это слово звучало именно от него. Странно, но даже не настолько раздражающе, как обычно. Потерпит разок, лишь бы не сбить его рассказ.

– А чародеи? Как они тебя нашли?

– Да так и нашли. Визжащего под упырём. Что-то тогда со мной произошло, и искра впервые решила проснуться – я опалил упыря, и примерно тогда же его отогнали чародеи. Боярышник с парнями. Забрали меня с собой. Первые недели лежал в больничном крыле, потом перевели в общежитие для молодняка. Понемногу стал учиться. Я не по своему желанию тут, просто так сложилось. И всё будто бы само встало на свои места. Вот так. Ничего особенного, в общем.

Мавна хотела сказать, что он уже особенный, раз пережил всё это, не озлобился на весь мир и в целом остался человеком, с которым приятно посидеть в парке или поездить на машине. Но не решилась. Только вздохнула и протянула:

– Поня-ятно. Мне жаль, что всё так случилось. Но ты молодец.

Она резко замолчала: в голове мелькнула мысль, что и настоящее имя у него должно же какое-то быть, притом не удельское, а райхианское. Спросить или нет?