– К-как твоё настоящее имя?

Смородник ударил пальцем по экрану телефона и кивнул Мавне на загоревшееся время.

– Поздно уже.

Она и так понимала, что засиделась. Наверняка он устал и хочет отдохнуть, а она тут сидит и щебечет, ещё и пряник этот дурацкий нарезала… И не очень-то вежливо обрубил её вопрос насчёт имени. Ну, наверное, имеет право. Она присмотрелась к его рукам, сжимающим телефон, и наконец-то вблизи разглядела, что на пальцах левой руки у Смородника вытатуированы не удельские буквы. Райхианские. Понятно теперь, почему она раньше могла разобрать только слово «свет» на другой руке.

– Что значит это слово? – спросила она, указав пальцем на его кисть.

Смородник согнул и разогнул пальцы, будто сам забыл, что у него там было написано.

– А. Это читается как «рэкд». Смерть.

– Ого. – Мавна поджала ноги и поелозила на стуле. Он сказал это так ровно и буднично, что стало не по себе. – Мрачновато.

– Это ты остальные татуировки не видела, – усмехнулся Смородник, но тут же стеснительно опустил голову. – Точнее, не то хотел сказать…

Мавна фыркнула в кружку.

– Надеюсь, это не означает, что ты ищешь эту самую смерть.

– Не ищу, – согласился он. – Бегу от неё. А ещё – приношу другим. Упырям. И видел её много раз. Так что… Такая вот у меня подружка.

Он небрежно погладил костяшки, встал из-за стола и принялся сосредоточенно намывать чашку. Мавна задумчиво наблюдала за ним, согнувшимся над раковиной ниже, чем хотелось бы.

– Выпрямись, – машинально попросила она.

– А?

– Спину выпрями. Некрасиво стоишь.

– Ну уж извини. Тут тебе не конкурс красоты.

– Для здоровья вредно.

– Уже ничего не вредно. У меня ортопедический матрас. Лучше не спрашивай, как я один затаскивал его в квартиру.

– Да уж, у тебя что ни спроси – то либо офигительная история, либо тайна века. – Мавна потянулась, зевнула, прикрыв рот кулаком, и подала Смороднику свою кружку тоже. – Раз ты у нас такой енот-полоскун, то не буду лишать тебя удовольствия. Помоешь?