Она набросилась на меня, но нить в моей груди вспыхнула золотым светом, и Тьма, завопив, исчезла, а я обнаружила себя в лесу. Как я здесь оказалась? Хоук привалился к дереву, тяжело дыша. Это он нас перенёс? Или его Тьма? Кожу Хоука покрывала чёрная густая шерсть, а Тьма вилась вокруг, стараясь захватить тело. Он скалил клыки, стонал и рычал, стараясь удержать её. Когти крошили древесную кору, руки дрожали.
Я шагнула к нему.
– Не приближайся! – гаркнул он и, согнувшись пополам, закричал. Сдавленно выдохнул, когда стало немного легче. – Уходи. Я не должен был брать тебя сюда… Я не хотел… Но Тьма туманит разум. Я хотел… тебя…
– Верни нашу нить, – я не дослушала.
Он посмотрел на меня. Если бы лицо не искажала боль, взгляд был бы удивлённым.
– Нет, Хель, я уже говорил…
– Тьме она не нравится. Её пугает свет нити, поэтому немедленно верни нашу нить.
– Откуда ты…
– Делай как я говорю, Хоук! Поболтаем позже.
Он втянул воздух сквозь сжатые зубы, а потом я с облегчением почувствовала, как нить снова налилась теплом. Но тут же раскалилась до предела, и я едва не закричала от боли, но сдержалась, радуясь, что Хоук ещё не открыл глаза и не видит меня. Это могло бы его испугать. Несмотря на ужасную боль, я коснулась нити, позволяя испепеляющему жару заполнить меня. Хоук хотел крови, хотел вцепиться мне в горло зубами и разорвать, а потом добраться до сердца, очень вкусного, ещё живого. Оно бы билось в его когтях, пока он слизывал с него кровь. Я сглотнула. Нет. Это не Хоук. Хоук никогда бы так со мной не поступил.
Я приложила руку к груди, отдавая в ответ яркий золотой свет, который хранило моё сердце. Тьма заметалась, распадаясь на рваные ошмётки и исчезая. К Хоуку постепенно возвращался его прежний облик. Протяжно выдохнув, бледный как смерть, Хоук привалился плечом к дереву и начал падать. Я поспешила подхватить его, не удержала на ногах и осторожно помогла сесть на землю. Он уронил голову мне на плечо, и я даже через одежду чувствовала, насколько горячий его лоб. Я убрала влажные от пота волосы с его шеи и подула на неё, надеясь хоть немного его остудить. Хоук поёжился, покрываясь мурашками.
– Говорила же, что нить не игрушка, – проворчала я. – Зачем ты вообще придумал эту глупость?
– Ты чуть не умерла… – тихо сказал Хоук.
– Что?
– Тогда, в шатре, ты так сильно дёрнула за нить, что чуть не убила себя. Мне… – его голос задрожал, – мне пришлось влить в тебя почти всю доступную силу, чтобы вернуть.