Перстень!

С замирающим сердцем я повернулась к приоткрытой двери. За ней было тихо, Хоука я не видела и боялась пошевелиться, чтобы не выдать себя. Хотя… перстень, который я носила в кармане, уже выдал меня с головой. Несколько бесконечных мгновений я прислушивалась, ждала, что Хоук выскочит из ванной, сунет перстень мне под нос и заставит объясняться. Но ничего не происходило. А потом снова зашуршала одежда, заплескалась вода, и вскоре Хоук, зевая, вернулся. С волос у лица капала вода после умывания. Он улыбнулся мне, склонив голову набок. Я выдавила ответную улыбку, не понимая, что происходит.

Дверь открылась, и в комнату вошла служанка с подносом, полным еды.

– Как раз вовремя! – Хоук перехватил поднос, подмигнул ей, сел на подушки и поставил его между нами. Фейка бесшумно исчезла. – Я умираю с голоду!

Он потянулся к пышной, пышущей жаром булочке, и на его большом пальце сверкнул знакомый рубин. Хоук нашёл перстень – я подняла взгляд – и совершенно не выглядел так, будто его это хоть сколько-нибудь волновало. Но почему? Решил отложить разборки на потом? Или подумал, что сам обронил перстень? Если от вчерашнего помешательства у него помутилась и память, он вполне мог бы и позабыть о том, что перстня при нём не было. А я могла подобрать перстень в комнате, когда он соскользнул с его пальца во время превращения, и положить в карман…

– Ты чего не ешь? – Хоук уже успел намазать булочку маслом и откусить приличный кусок. – Нет аппетита?

– Не могу есть сразу после пробуждения.

Это была правда. Запихнуть в себя еду получалось только в том случае, если я знала, что впереди ждала долгая дорога и поесть какое-то время не удастся. Теперь же поперёк горла стояло ещё и волнение из-за найденного кольца. Я сглотнула и налила в изящную фарфоровую чашечку отвар из облепихи. Хоук как ни в чём не бывало доедал булку, уже намазывая маслом следующую.

– У меня после пилюль Олмуна просыпается зверский голод.

– Ещё бы, тебя же вчера буквально наизнанку вывернуло… Как ты себя чувствуешь? – Я пыталась согреться о чашку с горячим отваром. – Как Тьма?

Хоук перестал жевать и нахмурился, прислушиваясь к себе.

– Пока молчит. Зелье успокаивает её на денёк-другой, правда, после становится её хуже – она дико злится и пытается захватить тело с новой силой. Но не страшно, я успею передохнуть перед тем, как это случится.

– И нет… другого способа её сдержать? Только эти жуткие пилюли?

Хоук кивнул.

– Мы много всего перепробовали, но ни изгнать, ни усмирить Тьму не смогли. Магические сделки почти невозможно обмануть, а я сам впустил Тьму в себя, не выставив никаких условий, за что и расплачиваюсь. Она – такая же хозяйка этого тела, как и я, просто пока что у меня получается не выпускать её… слишком часто. Но как только я приму в себя полную силу на следующей церемонии, через год, должно стать гораздо легче.