– Справишься сам?

Он обернулся и постарался изобразить весёлость.

– Хочешь мне помочь? Можем помыться вместе.

– Иди первый.

Когда Хоук скрылся за дверью, я подняла с пола чудом уцелевшее кресло и села, позволяя напряжённому телу наконец немного расслабиться. Через несколько мгновений в комнату вошла низенькая фейка, поклонилась мне и принялась прибираться. Я не представляла, как она одна совладает с таким беспорядком. Вскоре Хоук вернулся из ванной, чистый и одетый в лёгкие штаны и рубаху. Он выглядел гораздо лучше, но всё ещё был смертельно бледен. Я отправилась мыться следующей. Из чистой одежды нашлась длинная рубаха Хоука, а вот штаны с меня сваливались, поэтому я решила обойтись без них, тем более что рубаха доставала мне почти до колен. Когда я, вытирая волосы полотенцем, вышла из ванной, служанки уже не было.

Разрушенная мебель осталась на месте, но исчезли мусор и осколки, а книги были сложены неровными стопками у шкафов. Хоук сидел на подушках у камина. Я стянула со спинки уцелевшего кресла покрывало и села рядом.

– В этот раз всё было странно, – сказал он, глядя на пламя. – Нить…

– Тебе было больно, когда я прикасалась. – Я набросила покрывало на голые ноги.

Он хмуро кивнул.

– Тьма что-то с ней сделала. Со мной. Она как будто проникла в неё, и нить словно обросла шипами, когда я… когда мы… Я совсем ненадолго потерял голову, ослабил контроль, и она тут же добралась до меня… Я совсем не мог совладать с ней, как бы ни пытался, я не мог добраться до своего тела. Обычно я хоть что-то могу контролировать или хотя бы в редкие мгновения смотреть со стороны. Но в этот раз не было ничего – только темнота. – Он повернулся ко мне. – Что я натворил?

– Сожрал парочку коров и одного пастуха. Но он первым бросился на тебя с топором, так что сам виноват.

Хоук выдохнул, закрывая лицо руками.

– Эй, – я коснулась его плеча. – Это не твоя вина. Ты ничего не мог поделать.

– Я не должен был терять контроль.

– Хоук, наши силы не безграничны. И твои в том числе. Ты держишь Тьму в узде днём и ночью. Это очень выматывает.

Я помнила, как Тьма кричала и бесновалась, требуя её выпустить. Неужели, Хоук чувствует это постоянно? Это, должно быть, сводит с ума. Не представляю, как он выдерживает.

– С Тьмой я становлюсь жестоким, даже не обращаясь в зверя. Я получал удовольствие на арене, я еле сумел перебороть соблазн и не убить их всех. Мне едва хватило выдержки, чтобы перенести проигравших участников за пределы замка, а не стереть в порошок. – Я удивилась, но не подала виду, – так вот куда делись с арены окутанные тьмой фейри, я была уверена, что Хоук их убил. – Мне нравилось расправляться с Аркеном. Или… Тьме это нравилось. Я… не знаю. Я боюсь, что однажды совсем потеряю себя.