Там, где росли кусты калины, всё выглядело по-прежнему. Так же пела река и шептали травы. Так же ухали совы в полях и верещали летучие мыши. Так же стоял Великий лес на востоке, темнел бесконечной чёрной стеной. Казалось, что ничего не изменилось, но Дара один раз уже обманулась.

Лошадь задыхалась под ней, надрывно вздымались бока, но Дара била голыми пятками, подгоняя вперёд. Наконец она вырвалась с лесной дороги в поля и увидела знакомый берег у запруды.

Горло сжало холодной цепью. Дара боялась поверить собственным глазам. Вздохнула. Мельница была цела. И дом тоже. Они стояли на прежнем месте, их не тронул огонь.

Дара, не сдерживая больше слёз, дальше погнала лошадь. Двор становился всё ближе.

Пёс зло залаял, не узнав её в темноте.

Дара спешилась и прямиком кинулась к крыльцу. Но только она приблизилась к двери, как та распахнулась. Девушка еле успела отпрыгнуть в сторону и увернуться от удара. На неё кинулся кто-то, размахивая топором. Дара вскрикнула от испуга и сплела меж собой пальцы, будто толкая невидимую стену. Нападавший пошатнулся, попятился и рухнул оземь. Топор стукнул по деревянному крыльцу.

И только тогда Дара разглядела, что это была женщина. Простоволосая, полная…

– Ждана?

– Дарка? – отозвалась мачеха с недоумением.

Дара кинулась к ней, помогла подняться. Ждана вцепилась ей в плечи, вглядываясь в лицо. В полумраке они рассматривали друг друга с таким недоверием, будто никогда не видели прежде.

– Вы в порядке? – спросила Дара, натянутая, как тетива. – Веся, дед…

– Барсука ранили сильно…

Девушка сорвалась с места, кинулась в дом. Её нагнал голос мачехи:

– А отец мёртв.

Она споткнулась, ухватилась за дверной косяк, впилась в дерево поломанными ногтями. Дара застыла на месте, и шея стала деревянной, когда она попыталась обернуться.

«Отец мёртв».

На языке почувствовалась горечь. Сжав плотно губы, Дара произнесла:

– Где дед?

– На печи.

Она шагнула в сени.