– Нет, – тут же ответила Дара. – Не сейчас. Сначала я помогу деду.

– Ты не выдержишь, – просипел Тавруй, речь давалась ему всё тяжелее.

– Попробую. Я вернусь к тебе, когда вылечу деда.

– Ты поклялась, Дара, – злой голос Тавруя сорвался на хрип. – Поклялась выбрать мою жизнь вместо любой другой, ты должна спасти меня.

– Потом.

Если колдун прав и у неё хватит сил только на одного, то ни в коем случае она не предпочтёт своего деда Таврую.

– Если нарушишь клятву, то умрёшь. Барсук старик, ему всё равно недолго осталось.

– Ты тоже не молод, – прошипела Дара. – Но дед – моя родная кровь, и я сделаю всё, чтобы его спасти. И тебя тоже, если получится. Так что жди и не смей мне угрожать.

– Угрожать? Глупая девчонка. Мы связаны заклятием. Мне и угрожать тебе не нужно, ты умрёшь, если нарушишь своё слово.

– Я не нарушаю его. Я исполню обещание, когда буду готова.

– Стой! – Его лицо перекосилось от ярости. Жёлтое, как у мертвеца.

Дара отвернулась.

– Стой или ты умрёшь! Ты поклялась. Поклялась мне!

Она открыла дверь, не слушая больше злых слов колдуна. Огонёк свечи дрогнул от дуновения ветерка. Из мыльни раздался крик. Дара выбежала прочь из бани, ей казалось, что проклятия Тавруя настигнут её и отпечатаются как клеймо на коже.

Когда Дара вернулась в избу, там уже не было никого, кроме Барсука и Жданы. Девушка подошла к деду, тот по-прежнему бредил, и кожа его была горячей, словно раскалённая печь.

– Мне нужна полынь, – сказала мачехе Дара. – Ещё ромашка и облепиха.

На чердаке сушились травы, собранные Жданой минувшим летом, нашлись среди них и те, что искала Дара.

Закрыли дверь и ставни, зажгли свечи.

– Топи печь пожарче, Ждана.

Поплыл дым по избе. Лесная ведьма начала ворожбу.