И замерла на пороге, оглядела ставшую незнакомой избу. Там же стояли печь и стол, лавки и сундуки у стен, да только на полу лежали повсюду перины, тюфяки, шубы и тулупы, и все они были заняты людьми. У самого входа, справа от Дары, стоял кто-то, держа наготове нож.

– Дара вернулась, – негромко произнесла Ждана.

Она запалила лучину, и только тогда Дара разглядела, что это Рычко, неудачливый ухажёр Весняны притаился, готовясь к нападению.

Дара хмуро глянула на него и спросила:

– А чего дверь открывать не пошёл, богатырь?

Парень опустил руку с ножом и пробормотал что-то невразумительное, но она его уже не слушала. В тусклом свете лучины Дара разглядела искажённые тенями лица и узнала старых знакомых. Многие собрались в избушке мельника: старые родители Жданы и жена охотника Жито с двумя детьми, дочка старосты со своим грудным братом. Дара смотрела на каждого, и всё яснее представала перед ней та спалённая деревня под Нижей, где точно так же остались одни старики и дети.

Но среди них не было Веси…

– Она ушла, – сказала Ждана, сидя за столом рядом с мерцающей лучиной. – Меньше чем через седмицу после тебя.

Всё было напрасно.

– Этот Ежи сказал, что пойдёт искать Милоша, ну а Веся всё слушала, слушала и вместе с ним ушла.

Все жертвы оказались бессмысленны. Дара сотворила заклятие, чтобы защитить сестру, ушла в Великий лес, чтобы увести беду от семьи, и всё это оказалось совершенно напрасно.

– И ты её отпустила?! Одну с рдзенцем да ещё в Совин!

– Кто ж её отпускал? Сама ушла, никому слова не сказала. Просыпаемся, а её нет, да и Ежи след простыл. Мы сами поняли, что она отправилась Милоша выручать.

– Отправилась выручать? – Дара задохнулась от ярости. – Как ты могла её отпустить? Чем ты думала? Чтоб тебя Навь поглотила, Ждана, как ты могла?

– Ты как выражаешься, бесстыжая?

Дара не услышала её, в ушах стоял гул, кровь бурлила.

– Вот ты бестолковая корова, лишь бы избавиться от дочери, да? Ты отпустила одну незамужнюю девку, курица безмозглая!

– Кто это там вопит? Неужто моя коза-дереза?

Дара оглянулась.

На печи лежал Барсук. В полутьме нелегко было рассмотреть его лицо. Дара прильнула к изголовью.