Сколько Дара помнила, Ждана всегда была холодна, даже с Молчаном не говорила толком, будто даже смотреть на него не желала. Пусть деревенские и считали мельников колдунами, Молчан считался завидным женихом, в его доме всегда был достаток, и потому Дара не понимала, зачем Молчан выбрал себе жену, которой был противен и которой он сам сторонился.

– Любила, – вздохнула Ждана. – На Купалу с ним пошла. И после сердце замирало от счастья, когда ждала от него сватов. А пришёл сам Молчан и сказал, что госпожа чародейка родила ему дочь.

Мачеха побрела медленно по дороге, а Дара на мгновение оцепенела, так стало горько от правды. Она никогда не задумывалась о том, что происходило до её рождения.

– Я после год сидела дома, на улицу глянуть боялась, – Ждана смотрела перед собой, на Дару не оглядывалась. – Опозоренная, отвергнутая. Надо мной вся деревня потешалась. Приданое собирала, ждала жениха, а ему полюбовница в подоле младенца притащила… год я просидела, а следующей весной родители уговорили меня всё же пойти за Молчана, ведь всё равно местным парням я уже не нужна была, а так хоть… достаток, свой дом.

– Я не убивала твоих сыновей, – вырвалось вдруг у Дары, по щекам полились слёзы. – Клянусь, не убивала.

Мачеха не ответила, хлюпая носом.

– Я никогда не желала им зла. И тебе тоже, хоть любви особой не испытываю.

Спина Жданы сгорбилась. Она овдовела. Она была немолода. Детей больше у неё никогда не родится, а единственная дочь ушла из дома.

– Даже если Веся не пожелает вернуться, то я постараюсь. Мельница мой дом, – пообещала Дара.

Ждана закрыла лицо руками и кивнула едва заметно. Дара не стала её дожидаться и пошла вперёд по дороге. Она вдруг поняла, что тоже плакала, но даже не могла понять почему.

* * *

С появлением новых жильцов на мельнице прибавилось хлопот и голодных ртов. Всю скотину и запасы в Заречье или отняли, или пожгли. Единственную уцелевшую корову, которая в тот день отбилась от стада, закололи и засолили, заготовить для неё корм на зиму уже не успели бы.

Ждана сердито предупредила всех погорельцев:

– Ромашку мою тронуть не дам.

Остальные молчали, не смея возразить, пока рядом стояла лесная ведьма.

– Теперь ещё этих нахлебников кормить, – проворчала мачеха, когда они снова остались наедине с падчерицей. – А Молчан, как назло, весь излишек зерна продал. Как бы он теперь пригодился, а серебром теперь хоть давись. А эти, – она махнула рукой в сторону, откуда доносились голоса людей. – Все есть хотят. Чем мне их кормить?

Дара в другое время бы с ней согласилась, но слабость на время смягчила её сердце.