– Отчего нет? У него своя лавка на площади, буду мужниной женой, а не княжеской подстилкой.

Вячко охватила злость. Он притянул Добраву, подмял под себя. Она брыкалась, зло глядя ему в глаза и повторяя без остановки:

– Думаешь, что я позволю такое? Что стану делить тебя с женой? Никогда… Лучше уж за Вадима.

Она была его, всегда только его. Не могло быть никого другого.

– Молчи, – пригрозил Вячко, не узнавая самого себя. – Молчи.

– Вот увидишь, пойду за Вадима, – с ликующей злостью прошептала Добрава.

Тёплая, мягкая, податливая под его руками.

– Молчи, – жёстким поцелуем он оборвал её на полуслове.

Она вырвалась, спрыгнула с постели и встала у двери. Могла теперь убежать, но осталась.

Вячко сел, сжимая кулаками простыню.

Добрава была его, только его.

– Хватит. Я, может, и не княжна, но гордость у меня имеется. Больше я с тобой не хочу…

– Не хочешь? Да со мной любая…

– Ах, любая, значит?

Она собралась уйти. Совсем.

Вячко испугался собственных слов, сорвался с места, упал перед Добравой на колени, уткнулся лицом в тёплый живот.

– Прости. Прости.

Он вцепился в её подол. Ни за что не отпустит. Она одна у него есть, никого больше, ничего больше. И у неё есть только он.

– Прости.

Пальцами Добрава запуталась в его кудрях, опустилась рядом, поцеловала. Её губы были солеными на вкус.