– Чары, – сказал кто-то из людей княжича, но остальные промолчали.

Они гнали коней, меняли направление раз за разом, высматривали следы на траве, рыскали вдоль бора. Рано или поздно тварь должна была выйти из укрытия.

Но нечистая сила играла с ними до самого рассвета. Кони уже хрипели, а бледный лик ведьмы всё сверкал чёрными глазами из-за колючих лап елей. Даже у сурового Горазда на лбу выступил холодный пот. Некоторые из дружинников спешились и преследовали Дарину в бору, другие рассредоточились по опушке, чтобы не упустить. Первым нагнал ведьму Стрела. Даже в темноте он наловчился натянуть тетиву и выстрелить точно в цель. И стрела прошла девушку насквозь, со стоном впилась в дерево позади. А проклятая дрянь нырнула в сторону и убежала так быстро, что никто не смог её поймать.

– Духи над нами шутят, – пробормотал Стрела. – Клянусь, это всё леший. Молиться нужно.

Небаба поднял его на смех и заявил, что попадись ему ведьма, так он вмиг разделается с ней.

Вячко не слушал их болтовню. Он сжимал поводья коня так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Приведите мне её живой, – процедил он, скалясь. – Она ответит за всё, но ответит лично мне, а не кому-то другому! И в следующий раз, Стрела, если схватишься за лук, я посажу тебя в острог!

Дружинники промолчали снова.

Никто не перечил княжичу. Никто не пытался его успокоить. Если бы не погоня, Вячко выл бы волком в небо, кусал бы землю от злобы. Но он не мог теперь тратить время на слёзы. Нужно было поймать ведьму.

А она ускользала из рук. Исчезала, убегала.

При всём этом погоне он был рад. Она не давала ему думать, вспоминать, представлять. Он видел перед собой только ведьму, только её. Не Добраву.

И Вячко крепче сжимал поводья, бил коня пятками по бокам. И не смотрел, не смотрел вниз на свои ладони. На них всё ещё оставалась кровь. И он жаждал ещё крови, больше, чтобы по самые локти искупаться. Чтобы она была алой, горячей, чтобы текла из горла дочки мельника. Чтобы она заплатила, заплатила…

Чтобы кровь на его руках не принадлежала Добраве.

Потому что он держал её в своих объятиях. Бледную, недвижимую, с перекошенным от страха лицом, с замершими от ужаса глазами. Сердце её не билось, кровь её застыла, осталась на его одежде, на руках. И единственный, кто способен был её спасти, тоже лежал рядом мёртвым.

Лесная ведьма забрала у Вячко даже надежду на спасение. Она должна была заплатить. Она должна была умереть. Но она убегала снова и снова.

* * *

К рассвету все выбились из сил. И когда надежда почти пропала, в предрассветном тумане Вячко разглядел далеко на опушке знакомый силуэт в богатых одеждах. Дарина замерла.