Он услышал возмущённый голос Ежи, услышал, как тот заставлял Дару побежать за ним следом, но пошёл вперёд, подчиняясь заклятью. В груди всё сжималось от страшного ожидания. Спасение оказалось вдруг так близко, а он убегал от него прочь и не мог остановиться.

Голос Дары ударил в спину точно клинок:

– Постой!

Милош, кажется, усмехнулся. Он не помнил. Перед глазами потемнело, он продолжил идти.

И снова донёсся взволнованный голос Ежи:

– Догони его! Он не может стоять на месте.

Топот раздался за спиной. Милош не увидел, но услышал, почувствовал, как дочка мельника спотыкалась, как заплетались её непослушные ноги.

И чем ближе она приближалась, тем сильнее бурлила кровь. Огонь, что поддерживал жизнь, что спасал от неминуемой смерти, что поначалу сводил с ума своей силой, но теперь стал затихать, обжёг с новой мощью. И только тогда Милош оглянулся, поражённый знакомым теплом, льющимся из другого человека.

Он прищурился. Яркий свет ослепил. В тёмных глазах ведьмы плескалось золото.

– Стой, – тяжело выдохнула она. – Не вздумай шевелиться.

Милош мог ей рассказать, как сводило всё тело, если он долго противился проклятию. Как его начинало тошнить, как лопались сосуды в глазах.

Но он остался на месте.

На поясе у ведьмы висел нож. Она вытащила его и нагнулась, начертила полосу на земле. Ежи догнал их и остановился рядом. Дара отрезала прядь своих волос и положила поперёк черты.

– Принеси свечу, – сказала она через плечо, не глядя.

– Так ты расколдуешь Милоша? – недоверчиво спросил Ежи.

Дара повела чёрной бровью.

– А что, есть куда дальше проклинать?

Ежи открыл рот и помотал головой.

– Быстрее! – прикрикнула ведьма.

Птичья клетка и узелок упали на землю, Ежи сорвался с места и кинулся обратно к дому. Милош посмотрел ему вслед. Гняздец уже скрылся за деревьями, но виден был дымок, поднимающийся от печных труб.