Глава 23

Глава 23

Ты нарвёшь этой крапивы, хотя твои руки покроются волдырями от ожогов.

Рдзения, Гняздец

Месяц жовтень

О многом Милош мог поведать Даре. О том, как не помня себя летел от мельницы на краю Великого леса, и кровь его горела, и как боль эта преследовала потом долгие месяцы, как заставляла стремиться обратно в Совин и никогда не достигнуть его.

Он мог поведать, как нашёл его ворон-оборотень Драган и принёс в тёмную мазанку, где смрадно пахло и всегда было холодно. Он мог рассказать, как затем провалился во мрак и не помнил ничего, кроме холода и зловония.

Он мог поведать, как впервые осознал себя, лёжа на холодном полу и вгрызаясь в него сломанными ногтями, а кровь бурлила в жилах, словно по ней текло расплавленное золото, и в голове кричали чужие голоса, и он глох от их воплей. Он мог рассказать, как чародейская сила рвалась наружу и молила высвободить её и как отчаянно он сопротивлялся.

Он мог поведать, как каждую ночь шёл по дороге из Гняздеца в Совин и вспоминал ликующую злую улыбку на бледном лице Дары и представлял, как сомкнёт руки на её шее и переломит словно тростинку.

Многое он мог поведать старшей дочке мельника, когда повстречались они посреди дороги, но не стал. К горлу подступил ком, руки свело судорогой. Нужно было идти дальше.

Вдоль дороги темнела роща, ночь обволокла округу. Совин звал.

Дара словно вросла в землю. Милош приблизился, пригляделся. Исчезли её косы. Короткие чёрные волосы растрепались в стороны, будто на голове у ведьмы было вороново гнездо. На щеке багровела запёкшаяся кровь. Тёмные глаза расширились от ужаса. Испугалась.

Милош пошёл навстречу. Дара вздрогнула и сделала шаг назад, когда он оказался слишком близко. Правой рукой ещё крепче Милош сжал узелок, сдержался и прошёл мимо.

– Ты как здесь оказалась? – услышал он изумлённый голос Ежи позади.

Он не желал ничего слышать. Шаги его стали широкими, быстрыми.

– Милош! Милош, подожди! Она сейчас снимет своё проклятие, и никуда не нужно будет идти. Расколдовывай его да пошибче! – закричал Ежи, но Милош не смог даже обернуться. И не захотел. Перед глазами и без того стояло её лицо. Долгие месяцы среди мрака и забытья он видел только это лицо, представлял, как раздирает его соколиными когтями.