Дара присела на земле, стянула с плеча мешок и раскрыла его, достала толстую нить, сплетённую несколько раз. Блеснул зеленью камень, только Милош не разобрал, что это было. Живот вдруг скрутило, и он согнулся, выдыхая сквозь плотно сжатые зубы.

– Больно, да? – жалобно спросила ведьма, и голос её вдруг удивительно напомнил Весин.

Милош сверкнул в ответ глазами, но увидел лишь чёрные пятна. Ноги задрожали. Нужно было идти.

– Нет-нет, стой! – прикрикнула Дара.

Милош почувствовал, как она схватила его за руки, пытаясь удержать на месте.

– Милош, Милош, послушай меня! – Грубые ладони обхватили его лицо. Запахло кровью. – Посмотри на меня.

Судорогой свело тело. Он задрожал, но наконец разглядел овал девичьего лица и тёмные глаза.

– Молодец, – прошептали бледные губы. – Держись. Ежи несёт свечу. Скоро всё закончится. Меня научили, как тебя расколдовать, слышишь? Милош, ты слышишь?

Будто и не Дара говорила с ним, а её сестра. Не могла ведьма звучать столь нежно, заботливо.

Но Милош смотрел ей в глаза, и боль, что пронзала тело, затихала. Нельзя было сказать, сколько времени прошло, морок окутал всё вокруг, и Милош едва различил в густом, словно кисель, облаке знакомый голос Ежи:

– Несу!

Дара посмотрела через плечо Милошу и увидела, как в сумраке мерцал одинокий огонёк. Ежи бежал к ним, прикрывая ладонью пламя свечи, а за ним следом торопились две женщины.

– Давай быстрее, – сердито прикрикнула Дара и вновь заглянула в лицо Милошу. – Оборачивайся сейчас, слышишь? Не знаю какого лешего ты ходишь человеком, но мне нужно, чтобы ты был соколом. Милош?

Он навалился на неё, не в силах устоять на ногах. На шее выступил холодный пот. Вовремя подскочил Ежи, отдал свечу одной из женщин и подхватил Милоша под руки. Заиграли тени вокруг, запрыгали отблески света, и только тогда Дара рассмотрела лицо Милоша. Щёки впали, обостряя высокие скулы, под глазами залегли тени.

И будь на месте её другая девушка, то ужаснулась бы своему деянию, устыдилась, но Дара только скривилась и скользнула пальцами по подбородку.

– Обращайся, слышишь, – прошипела она.

Милош лишь замотал головой да забормотал что-то невнятное.

А справа запищал знакомый голос:

– Дара, он же совсем ослаб, он не может сам обращаться.