Мы спустились вниз, к каменному столу, испещрённому бороздами колдовских орнаментов. Я не могла истолковать их значения, но уже встречала. В сторожке у болота. Теперь я видела полную картину. В груди что-то неприятно шевельнулось, но я затолкала это сомнение поглубже. Нет. Нет, мама не могла. В трёх точках, образующих узлы, стояли свечи, посередине – золотая чаша, наполненная травами. Мама раскрыла гримуар и положила его рядом с чашей. У края стола стояло золотое солнце, оно крепилось к столу одним из длинных лучей, рядом лежали атам и спичечный коробок. То самое солнце.

– У тебя… уже всё готово? – спросила я, сердце ёкнуло от этой мысли, но я отогнала её прочь, жалея, что вообще задала вопрос вслух. Я будто хотела её в чём-то обвинить. Я всегда начинала обвинять, когда боялась. Я не должна бояться. Я должна быть храброй. Ради неё и ради себя. Совсем скоро всё закончится.

– Мередит очень ждала моего возвращения, – улыбнулась мама и погладила шероховатую поверхность стола. – И всё подготовила. Всю прошлую неделю она провела здесь, скрытая ото всех, вознося молитвы Истинным Богиням с просьбами о помощи её дорогой подруге.

– Это… То есть мисс Гримм всё знала?

– Мередит всегда была моей самой верной подругой. Ей я без всяких сомнений доверяла свои тайны. В том числе и эту.

Но мне не доверила. Обида царапнула сердце, но я задушила её. Зато доверяет сейчас. Ведь так? Мысль оборвалась, когда на стол, мяукнув, запрыгнула чёрная кошка.

– Рута? – Я удивлённо смотрела на неё. Кошка была потрёпанная, худая, но очень похожая на ту, которую я знала прежде. – Но как?

Мама засмеялась и приласкала кошку, которая тут же принялась тереться о её ладони.

– Она нашла меня, как и всегда. Поток возвращает мне её. В другом облике, но всё ту же.

– Я не думала, что такое возможно! – воскликнула я и протянула руку к Руте, не прикасаясь, но давая ей возможность поприветствовать меня. Та обнюхала мои пальцы, ткнулась лбом в мою ладонь и замурлыкала. Рута редко касалась меня, но, кажется, сейчас была рада увидеть снова. Я тоже радовалась этой неожиданной встрече. А ещё завидовала связи между мамой и Рутой, такой сильной, что победила даже смерть. Я завидовала связи, которой у меня никогда не будет.

– О, дорогая, в этом мире возможны такие вещи, что и подумать не посмеешь, но Надзор отнял у нас знания, отнял данную Потоком силу, чтобы подчинить себе. Чтобы напитываться силой вместо нас, не оставляя нам и шанса на сопротивление. Но совсем скоро, – она сжала мою ладонь, – совсем скоро я смогу склонить чашу весов в другую сторону. И ты, моя милая, моя любимая дочь, – бесценный дар, который сделает это возможным. Не могу передать словами, как сильно, как глубоко я горжусь тобой. Моя смелая девочка.