– Милая, скажи «да», – подсказала мама, заглядывая мне в глаза. – Я не смогу удерживать заклинание слишком долго.
– Я… Я…
– Кэтрин, скажи «да». – Ногти впились в мои ладони, причиняя боль. – Не подведи меня.
– Всего одно слово, ты сможешь. Давай.
Нельзя отступать. Я обещала её спасти. Я обещала, что помогу ей изменить этот мир. Она моя мама. Единственная, кто всегда заботился обо мне. Я разлепила пересохшие губы…
– Кэтрин, нет!
Дверь в храм отворилась, ударившись о стену. Я оглянулась. Вихрь не позволял ничего разглядеть за его пределами, но это было и не нужно. Я узнала голос. Сердце застучало быстрее, и я будто снова начала дышать.
– Кай?
– Кэтрин, не соглашайся!
– Не слушай его, милая. – Мама попыталась вернуть моё внимание. – Просто скажи, что согласна, и всё закончится. Больше не будет больно.
Кай подошёл к вихрю, я сумела разглядеть его рыжие кудри и искажённое движением ветра лицо. Кай попытался прорваться внутрь вихря, но тот вспыхнул, отбросив его на несколько шагов назад. Я вскрикнула, испугавшись за него.
– Кэтрин! – Кай подлетел к вихрю, но больше не пытался его одолеть. Он кричал, перекрывая вой ветра. – Это не твоя мать! Это не Оливия!
Я повернулась к маме. Она рассмеялась.
– Он лжёт, Кэтрин. Видишь? Об этом я тебе и говорила, вампирам и псам Надзора нельзя доверять, всё, что они говорят, пропитано ядом лжи. Конечно, я твоя мама. Но ты и сама это знаешь.
Да, да, я знала. Она говорила, двигалась, смотрела, как моя мама. Никто не смог бы скопировать её повадки так точно. Она пела колыбельную,