Кому придёт в голову забираться в такую даль? Быть может, он из деревни?

«Он точно едет сюда».

Девчонка спешно сбежала по лестнице – по-прежнему пустынной, ни души вокруг. Она хотела было свернуть в трапезную, притаившуюся прямо за парадной залой, – рассказать о паровых санях Маришке и остальным.

Но на полпути Настя остановилась.

В зале, на лестнице, в галереях-балконах – даже тех, что торчали под самым потолком, – не было совсем никого, кто бы мог за ней проследить?

«Не суйся в это», – сказала она себе.

Но… Ей так хотелось знать, кто этот человек на паровом снегоходе. Откуда он? Чего ради приехал?

Что за вести он может нести?

И что вообще творится там – во внешнем мире?

Во двор Настя выскочила как раз вовремя – паровые сани тормозили у ворот.

Наездник был грузным, в чёрных форменных брюках, жакете, на нагрудном кармане серебряной нитью вышита «П». Такая же вышивка красовалась и на фуражке.

«Письмоносец!»

Приютская сбежала вниз по ступеням, бросилась по гравийной дорожке к воротам. Сердце колотилось, трепетало в груди.

– Д-добг'ый день, господин, – она прижалась лбом к чугунной решётке. Дыхание сделалось сбивчивым и тяжёлым. – Чем могу я услужить вам?

– А вы, сударыня?.. – отозвался он, неловко слезая с пароцикла.

– Служанка! Тут недавно, – девочка улыбнулась кокетливо, но слегка нервно. Поспешила исправиться, игриво разгладив подол коричневого платья. – А вы из дег'евни?

– Чаго? Не-ет, конечно, нет, – он по-простецки улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках. – Я-то это… городской.

– О-о! И какие вести слышно? – Настя пустила в ход всё своё очарование, на какое только была и способна. Но она так переживала… – Ах, г'асскажите, г'асскажите всё, что знаете! Тут так тоскливо…

Приютская тараторила, будто трещотка. Она знала, мужчин это сбивало с толку.

– Э-э, – письмоносец, казалось, не сразу разобрал её слова. – Прошу меня извинить, сударыня, – он досадливо потёр подбородок. – До вас так долго ехать. У меня так много ещё адресов…