– Ну хоть самую-пг'есамую малость… Что слышно из двог'ца?
– Из…
– Об Импег'атог'е и Импег'атг'ице, быть может?
– О, – мужчина опешил. – Уж и не знаю, чем тут вас порадовать. Я-то ведь не сильно о таком ведаю… Моя жена бы вам рассказала, а я…
– А в гог'оде как? Он далеко?
– Далеко ли? А вы…
– Не отсюда! – быстро нашлась девушка, улыбнувшись ещё шире. Щёки горели. – Недавно пг'иехала и издалека, никак толком не запомню, где тут что и как…
– А… Так, ну да, далековато будет, – мужчина открыл объёмистую сумку-планшетку. – Послушайте, мне право надобно обратно. Ещё много работы и…
– Ну хоть капельку вестей, господин, – взмолилась Настя, нервно оглядываясь на парадные двери. – Самую малость.
– Так ничего нового-то ведь и не случилося, – мужчина вытащил конверт. – Я, право, не знаю, чаго вам рассказать-то…
Настя разочарованно выдохнула.
– Извините меня, дурака, – письмоносец виновато улыбнулся и протянул ей конверт. – Прошу не огорчайтеся, но… Вот, мне надобно ехать. Дела-то сами собой не переделаются.
Приютская с мгновение недоуменно глядела на его руку, прежде чем спохватилась. Дрожащими пальцами она вцепилась в письмо. Сердце пропустило удар.
– Уж не обессудьте, – пробормотал мужчина, садясь на паровые сани.
– С-спасибо, – Настин голос дрожал. – Как собег'ётесь в наши кг'ая в следующий г'аз, подкопите для меня, пожалуйста, весточек!
– Непременно.
Он завёл мотор, и паровой снегоход, тяжело запыхтев, двинулся с места. Приютская ещё несколько секунд глядела сквозь облако пахучего серого дыма на спешно удаляющегося письмоносца, прежде чем сунула письмо в карман юбки и бросилась к дому.
«От дура! – в сердцах сказала она сама себе. – Как собралась его отдавать адресату?»
Настя сжала письмо в кармане и, полушага не дойдя до парадных дверей, развернулась и бросилась с крыльца прочь.