Настя гордилась своими глазами.

Маришка в ужасе таращилась на неё.

Что ж… Теперь глаз у подружки было целых шесть.

– Что всё это значит?! Что?!

Маришка и не слышала, о чём болтают Варвара с умертвием. Всё это было… совсем-совсем не по-настоящему.

Маришка глядела на Настю. Мёртвую. Совершенно точно мёртвую. И почему-то… шестиглазую.

Всё это никак не укладывалось в голове…

Комната перед глазами почернела. А затем вновь посветлела, стала куда ярче, куда чётче. Будто зрение резко сделалось лучше.

А потом снова потемнела.

Темнела-светлела, темнела-светлела. Будто кто-то вертел туда-сюда колёсико керосиновой лампы.

В очередную вспышку яркого света Маришка увидала, как Настя в углу пошевелилась. Одёрнула платье и чуть улыбнулась. Прищурила хитро все… шесть своих глаз.

Затем всё вокруг снова сделалось тёмным. А когда чернота расступилась, Настя сидела на прежнем месте, и подол опять был задран до неприличия высоко.

И совсем она не улыбалась. И глаза были светлыми и холодными. И было их всего два.

– «Поцелуй императрицы», это яд, с-снотворное. Для… неизлечимо больных.