«Не больно, Всевышние, пусть будет не больно…»

Она наконец заставила себя взглянуть Нечестивому прямо в лицо. Да-да. Она должна знать. Должна. Да-да.

Ноги и руки одеревенели, и она снова не могла дышать.

Потому что умертвие… Потому что… Смотрителя оседлал их учитель. Господин учитель. Да-да.

Мало на себя похожий, с пепельным лицом, весь заляпанный кровью. Но у него было определённо лицо Якова. Руки Якова сжимали горло Терентия.

«Нет-нет…»

Варварин крик сделался свистящим хрипом. Она осипла, открывала и закрывала рот, как рыбёшка, вынутая из воды. Почти беззвучно.

Наконец прекратился и стук. Смотритель неподвижно валялся на полу.

А господин учитель, нет-нет… Нечестивый, носящий его лицо, поднялся на ноги.

Комната наконец погрузилась в совершенную тишину, такую вдруг непривычную, что неприятно-громким сделалось биение собственного сердца.

– Простите меня… – почему-то просипело умертвие.

Почему-почему?

Нет-нет.

Оно двинулось к клетке нелепой, шатающейся походкой поломанного мышелова.

Шло прямо на них и шипело:

– Прошу, пожалуйста, простите меня… Простите.

От нехватки воздуха у Маришки перед глазами заплясали чёрные мушки.